Включил телек. Там свора диких журналюг, как и весь последний месяц, судачит о страшной пандемии. Страшной для всех, кроме них. Вырубил ящик. Почесал правую пятку, пригладил взъерошенную прядь на голове, надел тапки. Достали, сволочи.
Вообще, журналистика - профессия людей с крайне высоким иммунитетом к любой хвори и любому дерьму. Оно и понятно. От частого ковыряния в параше анти, как их там, тела, у кого хочешь выработаются.
Вышел на балкон. Воробьи щебечут, коты неистово воют в преддверии майских гуляний и стремительного размножения. Соседка Шура выгуливает трехлапую таксу Миранду. Дядя Боря с котом сторожат свою кованую лавочку, а с ней и весь двор.
-Доброе утро! - поприветствовала меня Шура.
-Доброе доброе, - я махнул рукой из окна
-Сидишь, Вить?
-Сижу, а чего делать то ещё
-Ну и правильно. Заразу быстрее одолеем.
-Пол страны малоимущих мы так быстрее одолеем. Передохнем все к чертовой матери и выживет сильнейшей. Средний класс. - Соседка остановилась, подбоченилась, - Мы, кстати, Шур, к нему не относимся.
Шура закатила глаза. Такса присела около ног хозяйки, вылизывая участок, где когда-то располагалась четвёртая лапа.
-Ну что ты чепуху городишь? Чуму одолели, девяностые пережили и это тоже пройдёт.
-Пройдет пройдёт, - вступился старожил дядя Боря, - все проходит.
-Борь, ну ты то куда лезешь? Ты ж вообще не в курсе, о чем речь, - осадила соседка.
-Если у меня вашего идиотского ящика пандоры нет, это ещё не значит, что я оглох или ослеп. - От громкого голоса хозяина встрепенулся заспанный рыжий кот.
-Вы здесь разглагольствуете о частностях, а я вам о вечном донести пытаюсь, - продолжил Борис Иванович.
-Дядь Борь, вы меня извините, но нам с Мирандой пора. Умаялась уже девочка. А с вами Виктор диалог продолжит. До вечера!
Шурочка, пятидесятилетняя, бодрая, разведённая, но продолжающая жить со своим бывшим непутевым, как она сама заявляет, из жалости экс-супругом, поспешно упорхнула.
-Дядь Борь, вы как, дезинфекцию пройти не желаете?
-А что за средство у тебя, Вить?
-Пятилетней выдержки, Людка из десятой гнала, на шишках.
-Ну давай, спускайся. Я за колбасой.
Дяде Боре недавно исполнилось девяносто два. Но он в девяносто два выглядит куда лучше, чем я в свои ветхие тридцать восемь. Поколение у меня уже другое. Ослабленное. Одурманенное цивилизацией. Те, кто дикарем живет, как дядя Боря, у них почему-то рассудок трезвее.
Дом у нас старый. При Сталине возводился. Так что и дом, и Борис Иванович много чего тут повидали. Мне повезло меньше. Я родился на пятьдесят лет позже. Здесь родился, здесь женился, здесь развёлся. Бог даст, здесь и помру. Главное, чтоб не от этой заразы. Дети у меня уже большенькие, с бывшей живут. А я с телеком живу. Бабам сюда теперь вход закрыт. Бабы они суету в жизнь вносят. А мне суета уже ни к чему.
Слазил в кладовку, достал граненый бутыль, вытащил пробку, а оттуда арома-а-а-т... такой терпкой, мягкой шишки и бесконечной надёжности! Так если каждый день промывать внутренности людкиным зельем и ладошки по приходу домой им же смачивать, то никакая дрянь не прицепится! Ни болезнь, ни баба, зуб даю.
Спустился к Борису Ивановичу на лавочку. Она удачно была спрятана в закутке двора, перед ней столик небольшой. А там уже тебе и колбасная нарезочка, и сырная, и лимончик... чудо!
-Быстро вы! Где колбасу Московскую достали? Цены ж на неё поди сейчас бешеные.
-Дык... места знать надо. - развёл руками дядя Боря и улыбнулся.
Идиллию прервал скрежет открывающихся ворот. Заехала скорая помощь.
Спустя пять минут трое врачей спустили носилки, на носилках лежал непутёвый экс-супруг Шурочки. А следом бежала она сама. Мы подскочили.
-Шур, что случилось то? - проорал я на пол двора.
-Инфаркт, - отвечала рыдающая Шура, пока загружали пострадавшего.
-Да ты что? - после озвученного диагноза, невольный страх заразиться сразу исчез и я подошёл успокоить соседку, - и что, ни с того, ни с сего, вот так прихватило?
-Да он все последнее время сам не свой. Новости с утра посмотрит и пол дня ходит бледный, молчит. А как немножко отойдёт, вечерние новости начинаются. И все по новой. Вирус подхватить боялся... даже мне с Мирандой выходить запретил. Говорит, пусть нужду в ванной справляет.
-Гражданка, вы едете или остаётесь? - крикнул фельдшер уже из салона.
-Да да, конечно, - Шура снова принялась рыдать и залезла в скорую.
М-да... дела... Я вернулся на лавочку. Дядя Боря подкармливал рыжего кота сыром.
-Знаете что с ним?
-Знаю, Вить... Информационная лихорадка.
-О как вы красноречиво заговорили.
-Да какое тут красноречие. Этому повезло, у него жена есть, хоть и бывшая. А представь, что б я делал, смотри эту дрянь с утра до ночи? Меня б никто и не хватился.
-Вас то? Да конечно... - Виктор наполнил рюмки и мужчины, чокнувшись, быстро их осушили.
-Ну хорошо, Бог со мной... а кто вот совсем один... у кого ни кола, ни двора, ни кота, ни соседей? Представляешь?
-И представлять не хочу, дядь Борь... - я поднял ещё одну рюмку, - Давайте это... что ли... за здравие!
-Здравие, Вить, дело часто поправимое. Давай лучше за человека выпьем. Чтоб все эти цивилизованные штучки, гаджеты, системы навернулись разом, а Человек чтоб остался.