Забрали меня в армию в самом начале мая в 1970 году. Только- только прошли майские праздники и тут же повестка. В военкомат пришли провожать все: родственники, друзья, соседи. Там нас быстро пересчитали, погрузили в автобусы и увезли. Если честно, народ и не понял куда их забрали, так быстро все произошло. Привезли нас в поселок Золино в Нижегородской области, о котором многие и не слышали.
Выгрузили в поле и попытались построить, но мы были словно стала овец. Так что офицер довольно быстро сдался и, обессиленно махнув на нас рукой, ушел. С нами остался только сержант. Он распорядился, чтобы мы двигались за ним и направился к каким-то зданиями у реки. Там он предпринял еще одну попытку нас построить и при этом по росту, но и эта попытка провалилась. Здания у реки оказались казармами со спальными местами, где нам предлагали отдохнуть. По факту кровати это были самые настоящие нары с пружинными матрасами на них и старыми дряхлыми подушками. При этом никакого понимания о том, как долго нам там находиться ни у кого не было. От предложенного обеда почти все отказались, так как были сыты. Позже мы от возможности поесть не отказывались никогда… Тогда нас вновь собрали, провели перекличку и повели получать форму. Сержант, выдающий форму, каждого оценивал взглядом и без каких-либо вопросов выдавал тот размер, который считал нужным. Только и слышно было:
- «А я ношу 46»
- «Носил!»
- «А мне жмет!»
- «Похудеешь!»
- «Мне велико!»
- «Поправишься!»
Выдали сапоги, портянки, которые никто не умел наматывать. Меняться формой и сапогами запретили под угрозой ссылки на службу в Сибирь, так что все остались в том, что выдали. Потом нас отвели в парикмахерскую. На этом все и закончилось. Выходим на улицу и не можем друг друга узнать! Так все похожи стали - бритые, в форме, 1500 человек! Тут приехал автобус с родственниками. Приехали ко мне мать, отец, сестра. Они и не узнали меня в таком виде, уж сам к ним подошел.
Долго прощаться нам не дали. Вскоре провели опять в казармы и объявили, что наша команда едет в Германию! С этой волнительной мыслью нас и оставили засыпать.