Скажу честно: не ожидала, что мой отзыв на первые серии «Зулейхи» вызовет такое оживленное обсуждение. Впрочем, быстро поняла: дело не во мне. Просто сериал среднего качества стал зеркалом, отразившим истинное отношение россиян к истории своей страны 30-40-х годов ХХ века.
Оказалось, что для многих это – рана, которая всё еще болит. Болит у коммунистов и либералов, у татарских националистов и «простых русских мужиков». Волна отзывов, захлестнувшая сеть,– яркое тому подтверждение. Некоторые доходят до совсем уж немыслимых крайностей, требуя извинений от творческой группы за то, что среди сосланных в Сибирь есть люди с именами … современных мусульманских религиозных деятелей. (Речь именно об именах – не о фамилиях! Как будто все Владимиры в российском кино должны быть правильными руководителями, а все Кириллы – праведниками.)
Немногие восприняли повествование так, как, вроде бы, задумывала его Гузель Яхина – судьба простой женщины в очень непростое время. «Я не могу сказать, что я ненавижу советское. Нет, скорее, я испытываю глубокое сочувствие к тем людям, которые жили в то время. И я сочувствую всем: и палачам, и жертвам, просто потому, что это было такое время, когда еще непонятно, что бы мы делали, если бы мы оказались тогда», — почти оправдывается она в интервью Сергею Брилеву.
Примерно о том же в интервью ТАСС говорит и режиссер Егор Анашкин: «Наша история к политике никакого отношения не имеет, она о людях. Те, кто сейчас, увидев фрагмент, пытается судить о целом, - мне кажется, это неправильно и несправедливо, потому что наша история - история о прощении, о том, как простая татарская женщина нашла в себе силы и мужество простить своего врага, полюбить его и продолжить жить дальше. Жить бесконечно негативом - это ужасно <...> Я считаю, что нужно уметь отпустить прошлое и продолжить жить настоящим, и к этому же самому призываю наших оппонентов».
Думается, однако, что на самом деле, всё еще проще. Яхина не скрывает, что при создании книги опиралась на рассказы своей бабушки, которая 16 лет провела в ссылке в Сибири. А рассказы пожилых людей – та еще засада. В них любая реальность бессознательно, но неуклонно трансформируются в миф, порой красивый, порой жуткий, но всегда нацеленный на оправдание собственной жизни. Люди там четко делятся на плохих и хороших, из тяжелых ситуаций обязательно находится выход, герои с достоинством выносят все испытания. А то, как оно было на самом деле, по большому счету, не важно.
В таком ключе написана книга, так снят фильм. Но если в тексте Яхина довольно активно использует внутренние монологи, поясняющие, как именно относятся герои к тому, что с ними происходит, то сценаристы сериала их попросту выкинули. Вот и ломает зритель голову, почему Зулейха терпит тирана-мужа и самодурку-свекровь, а Игнатов то запросто «мочит» кулака, то делает всё, чтобы те же «кулаки», брошенные в лесу на произвол судьбы, все-таки выжили. Будь это прописано, может, и страстей было бы меньше…
В общем, рано нам выводить советское прошлое за рамки современной истории и рассказывать про него так же, как про эпоху Бориса Годунова или Екатерины Великой. Не отпускает оно нас... Может, это и к лучшему?