Тем, кто испытывает муки по поводу того чем бы полезным заняться в карантин, рекомендую к просмотру этот фильм, а также к дискуссии со мной на эту тему.
Блестящая игра актёров.
Танкист Найдёнов. Безэмоциональный. Словно Портос, который "я дерусь, потому что дерусь", но не балагурящий, не рефлексирующий, не проповедующий. А просто дерущийся. Глубоко, точно, всеобъемлюще это продемонстрировано в его танковой религии, в его танковом боге. Монологи Найдёнова глубоки, точны, многие сентенции -- аж до мурашек.
И... он не олицетворяет Россию, обгоревшую на 90% в октябре 1941-го под Ленинградом и Москвой, осенью 1942-го под Сталинградом, летом 1943-го под Курском, и затем переродившуюся и победившую. Он олицетворяет не Россию Победившую, а Россию Побеждающую. Которая постоянно побеждает, но никогда не одерживает победу. Танкист Найдёнов -- это "воплощение войны, порождение её".
Финальный монолог Гитлера -- в том числе и об этом.
Вообще, все русские актёры в этом фильме олицетворяют Россию, каждую из граней. Ненужное, безрассудное тщеславие маршала Жукова. И Катуков. И блестящий актёр (не знаю фамилии) контрразведчик, рефлексирующий и анализирующий.
Все русские актёры, от мала до велика, от старшины якута до героя Советского Союза танкового генерала Катукова и дважды (на тот момент) героя Советского Союза Жукова показаны именно такими, какими они должны быть. И безбоязненное признание Катукова в том что он на войне поверил и в Бога и в Дьявола, хотя и коммунист (так как к моменту сцены -- кажется, Висло-Одерская операция -- он прошёл семь кругов ада, от Сталинского пресса до семикратного выползания из ада -- от обороны Москвы до Зееловских высот). И сцена подписания акта безоговорочной капитуляции, в которой Жуков совершенно ненужно четырежды (!) унижает Кейтеля. Всё очень точно, честно, многогранно и, вместе с тем, филигранно.
Нет ура-патриотизма, шапкозакидательства, страданий и рыданий на разрыв -- всего того что свойственно лучшим советским фильмам о войне. То была советская идея: воспитывать советских людей. Как говорил Данелия, которого процитировал в одном из своих интервью сам режиссёр, называющий себя учеником Данелии, "искусство кино нужно для того, чтобы делать людей лучше". В этом фильме -- совсем не так. Пропагандистический слой имеет место (об этом позже), но не на поверхности. Этот фильм, прежде всего, малопривлекательная, но глубокая и очень точная картина о войне в стиле сюрреализма.
Страдания как таковые показаны лишь походя, в самом начале фильма (военно-полевой госпиталь), как нечто само собой разумеющееся. И показаны гениально. На фоне сдавленные, за пределом усталости крики страдающего человека, который уже устал орать, но не может не орать и орёт из каких-то последних, уже не своих сил. Да, анестетика и даже банального спирта в госпиталях не хватало. Но это показано настолько походя, и настолько естественным фоном... И это естественный фон войны. Ни у кого никакой реакции, баба-санитарка смачно затягивается махоркой и судя по движению зрачков наверняка думает "эх, сейчас бы в баньку, да по..бстись". А может быть она как раз-таки три минуты назад по..балась с каким-нибудь лейтёхой в укромном местечке и он отсыпал ей пригоршню ценнейшей фронтовой валюты: махорки. На фоне этих привычных и никого не ужасающих криков.
Нет показушного, пафосного героизма. Преодоления других и самого себя. Нет ни "за Сталина", ни даже "за Родину". Для всех этих людей, война -- само собой разумеющееся, естественное состояние жизни. Все они живут войной, дышат ей. Это одна из фундаментальнейших идеологем общественного уклада: с 1917-го года мы воюем, мы боремся. За пятилетний план, за победу коммунизма. И (лично для меня) это насколько глубокая постановка, подача идеи. Я далеко не эксперт в кинематографе, особенно в отечественном, и такой концепт увидел впервые. Эдакая переозвучка классической строфы:
суровые годы уходят
борьбы за свободу страны
за ними другие приходят
они будут также трудны
(из гениального фильма "Собачье сердце", 1988г.)
Заставляет немного (может быть, где-то даже и много) переосмыслить саму концепцию войны.
Фразами (+жестами и мимикой, их практическим отсутствием) типа "моя армия со скоростью 50 км в сутки движется к Берлину", "вернёшься -- Берлин будем брать" демонстрирует полнейшую обесцененность человечьей жизни на войне, и даже не какой-то чужой, а и своей собственной в том числе. Сколько раз произнёсший эти слова Катуков рисковал своей армией, своей собственной жизнью, за эту войну? Не счесть. Какую жесть ему придётся совершить в финальном рывке на Берлин? Он и сам этого пока ещё не знает. Просто знает что сделает это. Он даже не знает, он просто делает. С одной стороны, существует типичная либерастическая точка зрения современных военных историков: "фантастические и совсем не нужные потери, которые Красная Армия понесла при штурме Берлина (например, при взятии Зееловских высот) ради чьих-то не совсем адекватных амбиций". Режиссёр показывает другую, иную грань этого процесса. Это война, война всех ведёт и всеми движет, сама по себе война как некая безусловная метафизическая направляющая сила. Люди живут войной. Кажись, если война внезапно кончится и их занесёт песком, пылью и временем, то на их место придут другие, и будет та же война. Тягучая, безэмоциональная, антимихалковская подача закрепляет это ощущение.
Начинаешь не мозгом -- чутьём понимать что война -- явление выше, глубже и сильнее чем всё то, как её спустя десятилетия подают историки. Нет никакой тактики. И нет стратегии. Всё это возникает уже потом, в трудах военных историков. В книгах и на ютуб-канальчиках. А есть просто война, и она -- такая.
Немецкие актёры -- блестящие. В сцене об акте безоговорочной капитуляции и в сцене ужина я узнал Кейтеля и Йодля -- похожи как две капли, как будто сошли с документальной хроники. Режиссёр большой молодец, что подобрал не только внешне сильно похожих людей, но и вплоть до мельчайших деталей мимики отыгравших документальную точность своих прототипов.
Гитлер же не очень похож, но, наверное, он и не должен. Ведь выступает как бы не сам Гитлер как яркая историческая фигура, а идея Гитлера, и даже не идея Гитлера, а идея, которую Гитлер исполнял и воплощал. Идея, символом которой является Гитлер: дранг нах остн. Поэтому похожи глаза, не просто похожи, а я впервые в жизни увидел глаза Гитлера, его взгляд, и на 100% поверил в них... Уставшие, безумные глаза человека со сверхзадачей, который с ней почти справился, но в последний момент потерпел поражение. Момент, когда он буквально ещё мгновение и войдёт в свой знаменитый истерический кураж, в котором он привык гениально выступать на публике -- но спохватывается, осознавая что собеседник у него лишь один... Захватывающий, точный, честный момент.
Сцена акта безоговорочной капитуляции. Есть всем известная видеохроника с двух ракурсов. Снятая французами и англо-американскими военкорами. Сцена в фильме -- это как бы снятие с другого ракурса, с той точки где стоял стол Кейтеля. Ощущение как будто бы ты оказался там, как будто бы так всё и было. Сильнейшие постановочные находки: француз-репортёр теряет фотоаппарат, и т.п. Плюс фотографическая точность, усиливает ощущение присутствия. Сильнейшая, честнейшая сцена с Жуковым, который трижды без нужды произносит "безоговорочную капитуляцию", и затем "пусть подойдут сюда", и далее кадр фокусируется на ступоре переводчика. Надо учесть, что Жуков, по приказу Сталина (опала? карма?), с 1946 года возглавлял Одесский военный округ и вплоть до смерти Бандеры с переменным успехом громил фашистских недобитков. Партизанскую войну фашисты вели до 1955 года. Типичная позиция современных военных историков в том что Сталин, дескать, безумный садист и всех лупил направо и налево без разбору и без смысла, и Жуков просто попал в опалу. Режиссёр даёт пищу для сомнений. Мы лучше понимаем большевистскую верхушку, если к привычному изображению большевистских вождей, допустим, Фазиля Искандера добавим краски, предложенные режиссёром.
Тщеславие Жукова, и следующее десятилетие Восточная Европа -- рассадник антибольшевистских партизан. Вместо того чтобы грамотно и методично, и гораздо меньшей кровью зачистить Европу от фашизма, прежде чем брать Берлин. Как это делали союзники на западных и южных фронтах. Последний фашистский отряд, состоявший наполовину из ССовцев, на другую из сочувствующих славян, насколько известно, был истреблён лишь в январе 1955.
Сцена ужина Кейтеля, Йодля и некоего немца в штатском (в хорошем гражданском костюме от Хьюго Босса, который обшивал лишь ССовцев -- стало быть, это кто-то из СС, но я не понял кто: Кальтербруннер? Но вряд ли, тот сидел на жесточайшей диете вследствие почечной недостаточности и вряд ли ел бы эти угощения. Короче, я не знаю кто этот ССовец). Надо учесть, что Кейтеля и Йодля не кормили "недурным жарким" (который 8 мая 1945 года в Берлине было взять физически просто не от куда: какие рестораны? Электричества в Берлине не было с 22 апреля) и уж тем более свежемороженной клубникой со сбитыми сливками (которую нужно было бы самое близкое из Ирана привезти), и вообще их сразу после акта поместили в тюрьму особой охраны и бог знает чем кормили до тех пор пока не перевели в Нюрнберг под союзническую юрисдикцию. Также надо учесть что Кейтеля и Йодля в Нюрнберге повесили. Что хотел показать режиссёр? Какую грань противоречивости русской натуры?
Кейтель, который отдавал приказы о расстреле 100 коммунистов взамен 1 убитого немца (это не Гитлер, не Гиммлер и не Геббельс, это была личная инициатива Кейтеля, и большевики знали об этом), которого недобитые коммунисты затем кормят "недурным жарким" и свежемороженной клубникой, свежедоставленной откуда-то из Средней Азии... Зачем? Глубокая, филигранная аллегория. Размышляя над этой крохотной деталью, начинаешь переоценивать тех людей, о которых историки уже выработали стереотипные представления.
Огромное количество, несколько десятков (сейчас уж всё не упомнишь) небольших деталей, которые заставляют пересмотреть сложившееся стереотипное восприятие каких-то событий и фактов, и в целом своё восприятие войны и концепции войны. Нужно пересмотреть фильм ещё раз и отметить все эти детали.
И, наконец, финальный монолог Гитлера, который один стоит целого фильма.
Это гениально. Ни один художественный фильм не осмеливался на подобные шаги. Учитывая, что режиссёр Карен Георгиевич Шахназаров по декларируемым им убеждениям -- квасной патриот, ватник, пропутинец, и т.д. и т.п. Хотя слушать его всегда интересно, т.к. человек глубоко образованный, эрудированный и многознающий. И всегда расставляет необычные, глубокие акценты, причём не доказывая, а именно иллюстрируя свою точку зрения с разных сторон. Черта, на мой взгляд, достойного режиссёра. Финальный монолог Гитлера -- сцена потрясающей глубины и честности. Режиссёр дал врагу высказаться в своём фильме. Без купажа (не вкладывая в уста Гитлера своё восприятие Гитлера), без цензуры, без иронической или строго негативной коннотации, а именно так, как оно было на бы самом деле. Как об этом знают все те люди, которые всерьёз интересуются историей, и не только читали то что пишут о Гитлере, но и то что Гитлер говорил и писал сам, и то что записано с его слов (майн кампф, заметки, дневники). И Гитлер вызывает если не симпатию, то понимание, отчасти даже некое сочувствие. Во всяком случае, понимание того почему за ним пошла Германия и большая часть Европы. И что такое, в сущности, Гитлер, как не квинтэссенция войны как таковой, и как не всплеск на волне теории эволюции Дарвина, о которой рассуждают в середине фильма.
Шахназаров дал Гитлеру высказаться. Это сильнейший шаг. Вызвавший волну противоречий и неприятий со стороны квасных патриотов с интеллектом на уровне лягушки: я просмотрел страницу с более чем двумя тысячами отзывов о фильме. Шахназаров делает сильное движение: он апеллирует к интеллектуальной общественности. Этот фильм даёт возможность, прежде всего, образованному слою обществу переоценить собственные представления об идеях и явлениях. Шахназаров искренне ненавидит национал-социализм, в этом нет сомнений, но предпочитает знание и понимание слепой, безрассудной ненависти. Человек, декларирующий себя квасным патриотом, совершает апелляцию к интеллекту: это достойный шаг.
Остаётся не совсем понятным кем является собеседник Гитлера. Произносимые слова не могли быть обращены ни к одному из партийных бонз. Ни к Геббельсу, разумеется. Ни к Герингу, ни к Мартину Борману, ни, боже упаси, к Гиммлеру. Разве что к Альберту Шпееру. Только с ним Гитлер с момента заговора Клауса Шенка фон Штауффенберга вёл подобные разговоры. Одному ему доверял, скажем так. Но сидящий напротив собеседник не похож на атлетичного красавца Шпеера, аккуратного и коротко стриженного. Который, на тот момент когда Гитлер признал поражение (в тот момент как раз когда Катуков пытался объехать Зееловские высоты) уже сознался Гитлеру в предательстве и свалил в туман. Я читал отзывы: пишут, дескать, это Сатана. Но почему-то у Сатаны абсолютно еврейская шевелюра и утончённое еврейское телосложение. Жесты аристократичны (там видны два жеста -- 1. сложенные руки, 2. пальцами подпёр виски: они отражены на многих династических портретах Ротшильдов), выдают родовитую еврейскую аристократию. Кто это? Что это? Сатана? Или олицетворение мирового капитала? Или и то, и другое сразу, плюс некое олицетворение будущего, некая совокупность средств массовой информации, которые спустя годы перекроят и воссоздадут историю Третьего Рейха, войны, и Гитлера в частности? Ясно: Гитлер обращает свой монолог в будущее. И не потомкам напрямую. А тому (тем) кто будет формировать менталитет потомков и их стереотипы.
Момент со Шпеером я отметил в том числе и потому что финальная сцена происходит в каком-то зале роскошного дворца, который олицетворяет нечто... Не совсем понятное нечто. Там смешение стилей. Барочная и даже местами чуть-чуть рококошечная мозаика в начале (середина 18 века) переходит в громадный зал в стиле австрийских императоров (2-я половина 19 века). Скорее всего, режиссёр тут имеет ввиду не Европу как таковую, а сердце национал-социализма, вызревавшего всё это время именно на западе и севере Австрийской империи и созревшего как раз к моменту угара Австро-Венгрии (1900-1910-е годы). Едва узнаваемая музыка Рихарда Вагнера до и после на фоне подтверждает мою догадку. Возможно, это даже так никогда и не построенный на родине Гитлера в городе Линце мега-музей-дворец, который Гитлер со Шпеером как раз-таки собирались строить "после окончания войны" и планировали и строили из картона проекцию на протяжении 1944 и 1945 годов. Гитлер и прежде никогда не любил подобную обстановку (этот антураж любил Гиммлер, а Гитлер, склонный последние годы своей жизни к аскетизму, как известно всем знатокам, постоянно троллил Гиммлера на эту тему). После Операции Валькирия Гитлер и вовсе лишь пару раз выходил за пределы своего бункера под Рейхсканцелярией. Предательство Шпеера заключалось именно в том что он отказался взрывать ряд европейских городов по приказу Гитлера и совершенно спокойно отдал их в руки большевиков.
Одним словом, гениальное кино. Одинокая звезда на ушедшем далеко за горизонт отечественном кинематографе.
Ставлю этот фильм в один ряд с Островом Лунгина (фильм, который меня глубоко потряс, и о котором нужно высказаться).