Время почти стёрло из памяти этот случай и вдруг опять он воскрес сегодня утром. Мы вернулись с перевала Сатэ-Кандав с той самой операции Магистраль. Помню, как текла тонкой тёпленькой струйкой в душе вода и я торопился успеть помыться. Полтора месяца не мылись полноценно. Так, что-то из котелка утречком с печки талой воды на голову потереть и если останется на другие части тела. Завшивели. Такая с тех пор к ним злость. Эти бэтэры (шутейно называли так вшей) по швам носятся и жрут плоть в самых нежных местах. До одури, до лихорадки в конечностях. Командир задачу ставит и всё на войско покрикивает, пристыжает, что чешемся и что стоять спокойно не можем, а тут и сам, смотрим, чесаться начал. Запрыгнули и на него, стало быть. Вечерком между службой у печки скинешь бывало хэбчик - благодать. Кочергу нагреешь до красна и по швам хэбчика ведёшь, а они, твари, лопаются "очередью". Вытрясешь хэбчик, а они на снежок высыпаются. Потом можно хоть несколько часов забыться сном. Мечтали о керосине авиационном, Христом Богом молили начальство о бочке, чтобы вытравить гадов. Солярки море, а керосина нет, ну хоть бензина... и того нет. Намучились с ними, но и с тем вместе, похоже, некоторые даже привыкать стали к сожителям. Я не смог. До сих пор, как вспомню, так сразу окунаюсь в запахи и ощущения те, как в Аду, ей Богу!
Ну, а на базе, в Гардезе, в бригаде, худо бедно отмылись, отъелись, весна. Благодать.
Пробираюсь вечером поздно на встречу. Надо было по службе. Прохожу мимо офицерского модуля. Одно окно открыто, смех, хохот, поздравляют друг-друга возбуждённо. И среди этого слышатся женские голоса, видимо выпили дружно. А у окна несколько бойцов стоят и подглядывают за этим действом. Одна девушка подошла к окну и закрыла его, шторки резко задернулись. Поток света и радости провалился. Глубокая афганская ночь, длинные тени от гор, серебристый свет ликует в камнях под ногами. Всё, как обычно, и только где-то там, за плотно закрытым окном - бьётся радостная жизнь. Бойцы, несмотря на это, пытаются подглядывать сквозь занавески. Слышится раздражительный командный голос.
- Открой окно! Душно.
- Там солдатики подглядывают!
- Я сейчас им поподглядываю!
Открывается окно. Высовывается растрёпанный чувствами офицер, шипит в темноту. Бойцы прячутся в тень, но не разбегаются.
- Саша, дай солдатикам яичек.
- Я им щас по яичкам дам! А ну, быстро в расположение.
- Закрой окно, - слышится из глубины комнаты голос старшего офицера.
- И то правда, праздник!!!
- Сунут гранатку в оконце, как Масляеву - будет вам праздник!
Окно закрывается, зашториваются. Веселье в комнате резко стихает. Я прохожу мимо главного входа в модуль, обхожу его, иду к чёрному входу. Там в курилке меня ждут. Неожиданно за моей спиной распахивается дверь. Я оглядываюсь. На пороге официантка офицерской столовой, всматривается в темноту.
- Солдатики, яички возьмите!..
К ней никто не идёт. Я иду своей дорогой. Она догоняет меня, трижды целует.
- Христос Воскресе! Ты чего молчишь!
- Вы меня с кем-то спутали...
- Ты, что!!! Надо отвечать, Воистину Воскресе и три раза целоваться.
Я глупо улыбнулся ей в ответ, не понимая по своему атеистическому воспитанию, что от меня хотят. Она мне сунула несколько крашенных яичек в руки.
- На, вот, солдатикам отдай, похристосуйтесь.
И убежала...
А потом позже, когда был один, я сидел в курилке, чистил яичко в пепельницу, ел его и вспоминал бабушку, которая говорила: "Бога нет там, где не свято"...