... — Это был мой последний раз, когда я переступил двери Твоего Дома. Этого больше никогда не повторится. В ночь, когда я впервые пришёл, меня встретила Надежда. Я нашёл Тебя здесь. Среди обшарпанных, некогда нарисованных и не выжженных ядерным огнём рисунков. Ты был здесь. Был, среди старых календарей, которые больше не нужны. Среди пустых бутылок водки и банок из-под консервов.
Я нашёл Тебя здесь. Я не умел возносить Тебе хвалу. Я не умел молиться. Никогда не умел. Ядерный ветер высушил мои слезы, пока я шёл сюда, ища то, что может спасти тех, кто пытается жить.
Знаешь, я так давно здесь, что уже и забыл счёт дням и их лица. Я не знаю даже, кому все это время я возносил слова - просьбы. Ни имени Твоего, ни лица. Даже тени Твоей не знал.
Но сегодня, я ухожу. Ухожу обратно. Я устал смотреть на эти обгоревшие стены и чувствовать мучительную боль в своём сердце. Я слышу лишь шелест заперетых здесь душ и свой хриплый голос, который поёт песни о том, что Тебя больше нет.
Знаешь. Пожалуй я вырос, пережил их смерть, всех тех, кто был мне нужен когда-то. Кого я любил. Не могу сказать, любили ли они меня, но ведь это и не важно. Главное, что я их любил. Всем своим чёрным, сгоревшим сердцем.
Они звали меня, знаешь? Я слышал их просьбы по своей рации. Они молили о помощи. Уповали на чудо. На Тебя.
Знаешь, я вырос. Я вырос и готов.
Больше нет детских обид.
Как можно быть в обиде на то, чего нет...
.... Парень тушит пальцами одинокую свечу, накидывает на голову капюшон и выходит, осторожно закрыв дверь в холодную, снежную, ядерную пустошь....
Где-то внутри храма, что-то тихо треснуло, и со стены упала потертая икона.
