Нило-Столобенская пустынь (мужской монастырь на острове озера Селигер в районе г. Осташков Тверской области)
СКУКИ РАДИ
В который раз убеждаюсь, что самый гениальный «режиссёр» любого путешествия – это случай. Единственное условие – надо полностью отдаться дороге. Это как путешествие автостопом, в котором есть только конечная цель.
Моей конечной целью была Нило-Столобенская пустынь – одна из самых известных православных обителей России, ведущая свою историю с начала XVI века. А промежуточной целью стала станция Бологое («это где-то между Ленинградом и Москвой», если помните), потому что сейчас в России только там курсирует пассажирский поезд на паровой (паровозной!) тяге. Вся остальная «программа» – чистая импровизация, ограниченная лишь финансами.
В Москве в моём распоряжении оказался целый световой день. Метро как средство передвижения сразу отмелось, тем более у входа на «Павелецкую» столпилось несколько сот пассажиров сразу с нескольких поездов. Обогнув справа по-прежнему огороженную глухим забором Павелецкую площадь (перманентное строительство здесь ведётся уже около 20 лет), я вышел на Садовое кольцо. Хотел было по пути осмотреть Музей Московской железной дороги, но в этот день он не работал. Первым подошёл автобус «Б» (раньше на этом маршруте ходили троллейбусы), идущий по Садовому вкруговую. Хороший вариант.
Первоначальной мыслью было проехаться по всему «почётному кругу», но на Таганской площади вдруг захотелось выйти. Во-первых, когда-то любил здесь бродить (привлекали крутые подъёмы и спуски), а во-вторых, вспомнил о культовом кинотеатре «Иллюзион», который всего лишь недавно открыли после реконструкции.
Театр на Таганке, улица Высоцкого, спуск вниз – и вот передо мной знаменитая «сталинская» высотка на Котельнической набережной с «Иллюзионом» на первом этаже. Через час – бесплатный сеанс некоего фильма под названием… «Скуки ради» (здесь почти ежедневно проводятся бесплатные сеансы).
Где «убить» час? Можно чуть подняться по Гончарной улице к подворью Афонского монастыря в качестве своеобразной подготовки к Ниловой пустыни. Справа по ходу вижу давно знакомое подворье, а слева… Глазам своим не верю: Музей русской иконы! Раньше такого здесь не было. А дальше удивляюсь ещё больше: это, оказывается, частный музей (открыт меценатом Михаилом Абрамовым* в 2011 году); в коллекции более 4 тысяч «единиц хранения» (раннехристианские древности, иконостасы, а также иконы VI(!)-XX веков практически всех художественных центров христианского искусства); вход в музей бесплатный. Кстати, одним из самых ярких и уникальных элементов экспозиции является древняя старообрядческая деревянная часовня, спасённая от исчезновения и вывезенная из Тверской области, куда я, собственно, и направлялся.
Часа оказалось явно мало (экспозиция устроена так, что обилие экспонатов не давит), и я с лёгким сожалением поспешил на фильм. Можно было бы им вполне пожертвовать, но привлекало не только название (я ведь тоже ходил по Москве скуки ради), но и совсем мне не известное имя режиссёра – Артур Войтецкий.
В зале оказалось чуть больше 20 человек (в основном молодёжь, как я понял, из творческих вузов); производство 1967 года Киевской киностудии им. Довженко; экранизация одноимённого рассказа М. Горького… Возникла мысль вздремнуть в мягком удобном кресле… Но опять случилось маленькое чудо. Во-первых, тема оказалась «моей» (действие происходит на маленькой, забытой Богом станции, где единственное значимое событие – прохождение пассажирского поезда, ведомого паровозом; обитатели станции встречают его, выстраиваясь, словно почётный караул), а во-вторых, фильм настолько хорошо сделан (прямо-таки итальянский неореализм!), настолько ярки актёры Майя Булгакова, Людмила Шагалова и Всеволод Санаев, фильм настолько втягивает в себя, что публика, казалось, весь сеанс не дышала, а в конце не смогла сдержать эмоции в виде аплодисментов.
Уже по возвращении в Энгельс узнал, что фильм «Скуки ради» получил диплом Всесоюзного кинофестиваля «За лучшую экранизацию литературного произведения», что Артура Войтецкого (1928-1993 гг.) лишили звания режиссёра-постановщика «за финансовые нарушения» на съёмках фильма «Волны Чёрного моря» (экранизация произведений Валентина Катаева) и отстранили от творческой деятельности. Очень напоминает сегодняшнюю ситуацию с Кириллом Серебренниковым и его «Седьмой студией». Благодаря актёру Олегу Борисову (режиссёр Андрей Тарковский его очень уважал за принципиальность и порядочность) А. Войтецкого вернули в профессию (но не реабилитировали), и он успел снять ещё несколько фильмов (экранизации рассказов А. Чехова, а также повести «Тревожный сон» и романа «Последний поклон» В. Астафьева). Его имя отсутствует в энциклопедиях, но о его «весе» в кинематографе говорит хотя бы такой вроде бы незначительный факт: «актриса Тарковского» Маргарита Терехова посчитала для себя честью сняться в массовке (!) фильма А. Войтецкого «Прости нас, грешных» (по повести А. Чехова «В овраге», 1992 год).
Покинув уютный «Иллюзион» (прекрасное кафе, живой пианист за белым роялем в фойе), я в приятных раздумьях остановился в сквере у кинотеатра и вдруг увидел на фонаре скромную вывеску: «Бункер-42. Музей холодной войны. 5-й Котельнический пер., 11». Это же близко, рядом с метро «Таганская»! Что-то раньше о таком музее не слышал.
Опять по Гончарной поднимаюсь вверх, с удивлением вчитываюсь в мемориальные доски: здесь жил певец Юрий Гуляев, а здесь – маршал авиации Филипп Агальцов… Это же тот самый Агальцов, который, будучи замом Главкома ВВС, встречал Юрия Гагарина на нашем Энгельсском аэродроме 12 апреля 1961 года! С 1962 по 1969 год Филипп Александрович был командующим Дальней авиацией, многократно бывал в Энгельсе.
Как оказалось, маршал получил здесь жильё совсем не случайно, ведь рядом располагался сверхсекретный подземный бункер – пункт управления Штаба Дальней авиации. Об этом я узнал в том самом Музее холодной войны – в бункере, на глубине 65 метров…
***
Знаете, какой основной недостаток одиночного путешествия? Не с кем поделиться восторгами от увиденного, когда впечатления перехлёстывают через край. Начинаешь звонить родным или друзьям: «Вы не представляете, где я сейчас! Тут так интересно!..» Нет, они не представляют и не могут представить, потому что сейчас они видят совсем другое, нас не объединяют общие эмоции. Слава Богу, можно «выплеснуться» через бумагу…
ЗОНА СПАСЕНИЯ «МИНУС 18»
За одно лишь публичное упоминание «бункера на Таганке» 20 лет тому назад меня бы ждало суровое наказание, а сейчас по этому суперсекретному объекту проводятся экскурсии (правда, не дешёвые – 750 рублей), причём не только «для своих». Здесь, в Музее холодной войны, побывали практически все послы иностранных государств, все военные атташе. Часть экскурсий проводится на английском языке. Мне повезло: «русскую» экскурсию пришлось ждать всего час.
В бункере устраивают не только экскурсии. Под землёй на глубине 65 метров в его помещениях – порой огромных, как станции метро, оборудованы конференц-зал, ресторан и банкетные залы. Пока я ждал начала экскурсии у будки часового (внешняя атрибутика, хоть и стилизованная, здесь сохранена), подходили десятки людей, они будто заговорщики, «докладывали» о цели своего визита (шли на корпоративный банкет), и их пропускали в железную дверь с красной звездой. А «часовой» хоть и был в гражданке, чувствовалась военная выправка, а ещё он вполне владел английским. Вся эта картина очень тонизировала группу молодых эстонцев, которые тоже ждали начала экскурсии: на вход они поглядывали с опаской, но пытались шутить.
Наконец-то зайдя вовнутрь, мы оказались… в типичной советской воинской части: стены, покрашенные масляной краской, стенд с военной многотиражкой, плакаты советских времён, а главное – огромный герб СССР с подсветкой изнутри. Эстонцы сразу же нашли надпись «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» на своём родном языке, потыкали с иронией в неё пальцем, но тут же посерьёзнели, когда к нам вышел строгий офицер и приказал следовать за ним. Не взирая на иностранцев, он жёстко предупредил, что фотографировать можно далеко не везде, а от ослушавшихся он потом претензий принимать не будет. Всё это, конечно, на грани своеобразной игры, но на психику действовало. Кстати, именно здесь проходили съёмки фильмов «Заражение» и «СМЕРШ-XXI», здесь презентовался постапокалипсический роман Дмитрия Глуховского «Метро 2033» и здесь состоялась мировая премьера компьютерной игры Red Alert 3.
Когда мы прошли несколько бронированных дверей толщиной с полметра, какие-то странные глухие коридоры-лабиринты, стало понятно, что возврата в Москву XXI века уже нет.
Прежде всего поразило полное несоответствие внутренней планировки и внешнего вида обычного московского здания. Представьте себе вертикальную шахту диаметром 6 метров и глубиной 65 метров, оснащённую лифтом, лестницей и коммуникациями. Над этой шахтой сооружён трёхуровневый купол (оголовок) с толщиной стен 6 метров, призванный защитить вход в шахту от ядерных ударов. Коридоры в куполе расположены так, чтобы сглаживалась ударная взрывная волна и снижался уровень радиации. Фактически «обычное московское здание» – это кирпичный муляж, прикрывающий вход в бункер.
Строительство на Таганском холме (в центре Москвы!) началось в 1950 году, и ведь надо было ухитриться, чтобы никто, в том числе и иностранная разведка, ничего не заподозрил. В 1956 году объект, рассчитанный на 400 лет эксплуатации, полностью автономный вплоть до собственных артезианских скважин (здесь даже подготовили рабочее место для диктора Левитана), был принят в эксплуатацию. Начали строить этот бункер для Сталина (он бы туда переместился в случае ядерного удара по Москве), но после его смерти было решено обустроить там командный пункт Дальней авиации – именно она в те годы могла обеспечить удары возмездия по агрессору.
Бункер обслуживали тысячи офицеров, а в 1962 году в разгар Карибского кризиса в нём одновременно дежурили до 2500 человек! Как же удавалось его маскировать? Здесь применялось несколько хитростей. Во-первых, «здание-муляж» соединялось подземным коридором с недалеко стоящим домом, где жили высшие чины ВВС и Генштаба, так что генералы не «светились» на московских улицах. Во-вторых, на «муляже» висела вывеска «Военная библиотека», что как-то оправдывало большое скопление военных здесь. В-третьих, всё снабжение бункера осуществлялось по ночам с потайных разгрузочных площадок на перегонах линий метро между станциями.
Кстати, планы ядерных бомбардировок СССР у американцев были вполне конкретные. Например, по плану SIOP, разработанному Пентагоном в июле 1961 года, первоочередные удары планировались не только по Москве, но и по городу Энгельсу с его военным аэродромом (бомба должна была упасть в районе мебельной фабрики). В основу SIOP было положено нанесение Советскому Союзу «неприемлемого ущерба», то есть уничтожение двух третей промышленного потенциала и не менее трети всего населения. Американцы не исключали, что русские тоже смогут нанести ядерные удары по их территории, но называли это «приемлемым ущербом». Дело в том, что у нас тогда не было достаточно сил (ракетная техника ещё только развивалась). Наши бомбардировщики 3М и Ту-16, базирующиеся в том числе и в Энгельсе, могли только в один конец долететь до США (дозаправки в воздухе тогда не было), причём наши лётчики знали, что они могут стать камикадзе (смертниками), и были готовы к этому.
На протяжении более чем 30 лет из бункера осуществлялось командование стратегическими бомбардировщиками, несущими ядерное оружие на своём борту, а потом пункт управления Дальней авиацией был перенесён в другое, более безопасное место. Ведь и некогда могучий Кремль, построенный как крепость, в наши дни тоже стал историческим памятником…
Так как в нашей экскурсионной группе не было особо престарелых и больных, всем пришлось спускаться под землю не в лифте, а по обычной бетонной лестнице (естественно, по ней же пришлось потом и подниматься). Через каждые два марша на площадке была надпись с номером «этажа»: -2, -3 и т. д. вплоть до -18.
Музей-бункер, открытый в 2006 году, раньше работал в более жёстком режиме. Например, вместо билетов выдавали ярко-красные «минобороновские» пропуска с фотографией, каждый экскурсант должен был надеть на себя плащ-палатку, под землёй в самых неожиданных местах возникали вооружённые люди и проверяли документы… Некоторым (особенно из бывших советских республик) от такой натуральной экзотики становилось плохо, и режим смягчили. Но и сейчас программа экскурсий довольно экстремальная: экскурсовод в форме советского офицера; то и дело слышимый гул и вибрация от проходящих где-то рядом поездов метро; внезапно отключающийся свет, вспышки красных аварийных фонарей и вой сирены… По нервам хорошо бьёт.
А ещё в подземном кинозале демонстрируется 17-минутный фильм об этапах развития ядерного оружия и об основных критических моментах недавней холодной войны. Когда под тобой вибрирует чугунный пол, а на экране видишь ядерные взрывы (каждый последующий мощнее предыдущего) под классическую музыку – совершенно иначе думается. И фильм сделан грамотно: Советскому Союзу всегда приходилось отвечать на вызовы США, правда, со 100-мегатонной бомбой на Новой Земле мы чуть переборщили (ударная волна от взрыва три раза обогнула Землю!). А когда двух добровольцев из наших рядов посадили за «красные кнопки» в центральном командном пункте и вдруг по «горячей линии» поступило сообщение о нанесении ядерного удара по Москве, и мы увидели на экране, как ударная волна выбивает стёкла, сметает людей и машины, то все уже жаждали дать ответный удар. Поступали команды: «Вскрыть ключи!», «Набрать код!..», «Пуск!» Наши добровольцы аж вспотели от напряжения и ответственности, стали путаться в простейших действиях (вот для чего нужны учения!), и мы все затаили дыхание. И наконец, вздохнули с облегчением (в том числе и эстонцы), когда увидели на экране, как взлетают наши ракеты и как потом ударная волна от ядерного взрыва идёт уже по городу небоскрёбов. Да, такова логика войны (или игры в войну), где азарт может быть сильнее идеологии и гуманизма, где «наши» и «не наши» – понятие условное, и где спастись, причём далеко не всем, можно будет лишь в специально оборудованном подземном бункере.
После выхода из-под земли предновогодняя Москва выглядела настолько странной, настолько легкомысленной и беспечной, что даже возникла мысль, что зря бункер рассекретили. Настолько были живы перед глазами картинки прохождения ударной волны, что ноги сами собой повели меня… в метро. В общем, до Ленинградского вокзала я поехал на метро.
Впереди у меня была тоже зона спасения, но совсем другая – без знака «минус»...
МЕЧТА ПАТРИОТА
Ленинградский вокзал в Москве – это преддверие Петербурга. Здесь своя эстетика, своя атмосфера и даже бомжи кажутся интеллигентнее. Да-да, они прилично одеты, от них дурно не пахнет, они почти не отличаются от других пассажиров в залах ожидания. Но полиция их вполне отличает и просит удалиться. Те особо не спорят: залов ожидания и прочих внутренних пространств на вокзале много. А «гонения» связаны, наверное, с тем, что среди пассажиров много иностранцев, особенно китайцев. Порой ощущаешь себя, будто в каком-нибудь Шанхае, и не только от количества китайцев вокруг и китайской речи. Ленинградский вокзал, пожалуй, единственный вокзал в Москве, где на световых информационных табло, помимо русского и английского языков, используются иероглифы. Не захочешь, а вспомнишь анекдот про финно-китайскую границу.
Особенности вокзала обусловлены и тем, что он – единственный в Москве относится к Октябрьской железной дороге и только здесь курсируют самые скоростные в России поезда – «Сапсаны».
Я до станции Бологое (330 км) доехал не на «Сапсане», но тоже быстро – за 3,5 часа. Все в моём поезде ехали в Питер, я один вышел, оказавшись в пять утра на огромном перроне в одиночестве. Может быть, кто-то из неспящих пассажиров меня «пожалел» (я бы «пожалел», будь на их месте), но они, скорее всего, не знали, какой праздник устраивают местные железнодорожники каждую субботу. Я сделал крюк в Бологое именно из-за этого.
На вокзале, похожем на уютный остров среди моря рельсов со всех сторон, таких, как я, оказалось ещё несколько. Видимо, только ради нас, туристов, в такую рань работал киоск печати и сувениров. Пришлось купить там местную газету с амбициозным названием «Перекрёсток всех дорог». Впрочем, в саратовском Ртищеве (тоже крупная узловая станция) выходит не менее амбициозное издание – «Перекрёсток России». А ещё в зале стоял шкафчик с книгами (детективы, Берроуз, Замятин и др.), которые можно либо почитать здесь, либо взять с собой, желательно оставив что-то взамен. Эта система называется буккроссингом.
Пока я ждал свой «ретро-поезд», мимо Бологого промчалось несколько «Сапсанов», и каждый раз это напоминало… воздушную тревогу. В общем, минут за десять до прохождения начинают передаваться предупреждения: ближе четырёх метров к краю платформы не подходить! Откуда-то появляются полицейские, служащие и выстраиваются вдоль платформы своеобразным почётным караулом. За несколько минут до появления «Сапсана» каждые несколько секунд звучат предупреждающие сигналы. И вот наконец появляется что-то светлое и приземистое, оно стремительно приближается и в течение нескольких секунд – почти бесшумно! – проносится мимо. Зрелище завораживающее. То есть к трём вещам, на которые можно смотреть бесконечно (на огонь, на текущую воду и на то, как кассир отсчитывает вам деньги), я бы добавил ещё – грациозный полёт «Сапсана» (то есть сокола).
Поезд «Бологое – Осташков» – два вагона – подали к перрону за полчаса до отправления. Я уж было заволновался, но маневренный тепловоз удалился и вдали показался будто сошедший с пьедестала паровоз. И он шёл к нам! На него тоже можно смотреть бесконечно… Засуетились фотографы и другие туристы, специально приехавшие сюда из Москвы и Питера. Показалась экскурсионная группа школьников. Перрон заполнили и просто пассажиры, для которых «ретро-поезд» был обычным способом передвижения. (Кстати, стоимость билета до Осташкова – 110 км – 284 рубля.) Тут же появился Дед Мороз, проводницы в форме 1940-50-х годов…
Как ни странно, мы все легко уместились в двух «сидячих» вагонах. И вот ровно в 9.25 раздался рёв древнего ящера, в обе стороны от паровоза вырвались струи белого пара, окутавшего весь состав, и под характерный перестук колёс, который многие из нас слышали лишь в кино, мы плавно тронулись и стали лёгкими толчками набирать скорость. Если поездка в «Сапсане» напоминает полёт в самолёте, то передвижение «на паровой тяге» – это, наверное, поездка на телеге. Все мы, исключая «просто пассажиров», от ощущения необычного праздника, от прилива какого-то ребячьего восторга, стали переглядываться, улыбаться друг другу, не в силах в одиночку переживать свои чувства. Приятно ощущать себя братьями по счастью.
Пока мы не покинули пределы мрачновато-провинциального Бологого, наш поезд то и дело издавал рык, привлекая к себе внимание. И внимание было! На переездах люди выскакивали из машин, приветствовали и фотографировали нас. Приятно быть в центре внимания, когда есть чем гордиться.
Когда за окном поплыл густой, с высокими елями лес, засыпанный снегом и снизу и сверху, нас поздравил Дед Мороз, намекнул на какой-то сюрприз и рассказал о необычной истории дороги, по которой мы ехали. А потом появился… стюард со столиком на колёсиках и стал предлагать напитки, сладости и т. п. (за плату, конечно же). Если иметь в виду дореволюционную классификацию, то мы явно ехали в вагоне 1-го класса.
Железная дорога из Бологого на Осташков объявлена заповедной, хотя по-прежнему выполняет свои хозяйственные и стратегические задачи. Она была построена в 1907 году на французские деньги (линия «Полоцк – Бологое») для оперативной переброски российских войск к своим западным границам в случае необходимости (мы с французами тогда совместно противостояли Германии и Австро-Венгрии). Дорогу проложили в безлюдной болотистой местности, особого пассажиро- и грузопотока на ней не ожидалось, однако все её сооружения сделаны настолько с любовью, что вся она превратилась… в произведение искусства. Видимо, деньги, выделенные на её строительство, не «откатывали» и не воровали (или не смогли своровать). Глядя на здания вокзалов в глухих сёлах Болого-Полоцкой дороги, можно представить, как бы выглядела вся наша страна, если бы не…
Обещанный сюрприз (он входит в стоимость билета) нам преподнесли на станции Куженкино, в здании вокзала которой открыт музей. Также музеефицированы посадочная платформа (хоть сейчас снимай здесь последние кадры «Анны Карениной»), керосиновый погреб, водонапорная башня, стрелочный перевод (каждый может испытать себя в роли стрелочника).
Мы как привязанные шли за экскурсоводом, информация была настолько живой и интересной, что даже подростки свои гаджеты использовали исключительно как фотоаппараты. А меня не покидала мысль: «Сбылась мечта… патриота». Я имел в виду то, что наша «Новая газета», братья Валерий и Владимир Ковляры и другие неравнодушные граждане много лет боролись за сохранение в Энгельсе вокзала «Покровск» и исторических железнодорожных сооружений, а Валерий Ковляр даже создал музей «Забытая станция». В результате станцию отстояли, но с её будущим и с будущим музея пока много непонятного. То есть мечта сбылась, но не в нашем городе. Там из дорожного комплекса в глухомани создают «историческую конфетку», а мы здесь, в промышленном центре (к тому же у нас, кроме паровоза, есть ещё и исторические вагоны), всё чего-то ждём.
Я лично убедился, как подобная историческая реконструкция зажигает людей всех возрастов и как это может быть востребовано. Теперь у меня появилась новая мечта: проехаться в поезде «на паровой тяге» от энгельсской станции «Покровск» хотя бы в ближайшую Анисовку.
«ЭТО Я УДАЧНО ЗАШЁЛ»
Как уже говорил, северо-запад Тверской области – это сплошные леса, болота и озёра. Именно отсюда начинается Волга – с маленького ручейка в селе Волго-Верховье и длинной цепи озёр, одно из которых так и называется – Волга. Как раз из него и вытекает уже не ручеёк, а река Волга.
Здесь масса шикарных баз отдыха, в том числе и на озере Селигер, но, с другой стороны, поражает убогость большинства сёл и городов. На станции Фирово (на линии «Бологое – Осташков») разговорился с одним мужичком.
- Что же у вас разруха такая? – спросил я.
- Казалось бы, мы – райцентр, а работы нет никакой. Военкомат объединили с Вышним Волочком – он теперь там. В райбольнице врачей половины нет…
Я-то спросил о внешнем виде городка. Видимо, одно следует за другим.
Город Осташков – центр курортного комплекса «Селигер». В городе, известном с XVI века, сохранились постройки XVII-XIX веков, расположен он на вытянутом полуострове, поэтому кажется, что его со всех сторон окружает вода. На гербе города тоже изображены три рыбы, как на саратовском, только это не осётры, а «три серебряные рыбы». Но что-то в этом «центре туризма» не ладно.
Железнодорожный вокзал – обычный, аккуратный (прежнее красивое здание разбомбили немцы в Великую Отечественную), но пустынный. Здесь в сутки проходит лишь один регулярный пассажирский поезд, на котором мы как раз и приехали. А когда-то ходили поезда «Осташков – Ленинград» и «Осташков – Москва». Кстати, у московского поезда был номер 665/666, но в 1999 году по просьбе многочисленных туристов, не желающих ездить на поезде с «числом дьявола», ему присвоили номер 603/604. Впрочем, не только здесь автобусы и микроавтобусы вытесняют поезда, даже на далёком Севере был отменён поезд «Норильск – Дудинка» по этой же причине.
Если мне в Осташкове надо было остаться, то многие туристы с нашего «ретро-поезда» на нём же должны были вернуться в Бологое. У них было два часа свободного времени. В будущем, как нам сказали, туристов будут ждать экскурсионные автобусы. Сейчас же надо было на городском транспорте ехать вслепую искать достопримечательности.
Так как же курортный центр встречает своих гостей?
Привокзальная площадь со сквером в центре вся засыпана снегом. Площадь окружают грязные и неаккуратные двухэтажные дома – деревянные и кирпичные, навевающие фразу «казарменный социализм». Особняком стоит здание автовокзала, видимо, 1970-х годов. Его проектировали и строили как достойную визитную карточку курорта «Селигер». Но здание сейчас до того запущено, хоть вокзал и действующий, что стало похоже на заброшенный бетонный ангар. Пол в выбоинах, ржавые подтёки, нет отопления, а таблица расписания автобусов изготовлена как раз в 70-е годы – вся латаная-перелатанная, с бумажными наклейками. Этих же годов и карта Калининской области как привет из советской эпохи. Подобного неуважения к пассажирам я раньше нигде не встречал. А уже когда в автовокзальном кафе с интерьером, уничтожающим аппетит, даже если очень голоден, мне подали почти холодный суп, захотелось просто бежать из этого города. Будь я выспавшимся и сытым, может быть, воспринял бы всё как экзотику...
Как оказалось, автобус до деревни Светлица (22 км), рядом с которой находится Нилова пустынь, ходит только рано утром и вечером. Конечно же, я не собирался сидеть здесь до 18.30.
Прежде чем взять такси, решил всё-таки прогуляться по древнему городу, но после того, как прошёл два квартала типовых пятиэтажек и впереди увидел такие же, стало тошно, и я вернулся на привокзальную площадь. Всё-таки наши города Энгельс и Маркс, хоть они и не туристические центры, смотрятся теплее и гораздо приятнее.
В сквере у вокзала стоят два памятника: землякам-осташковцам, погибшим в годы Великой Отечественной войны, и Константину Заслонову. Имя это тепло всплыло из глубокого детства (я вспомнил фильм «Константин Заслонов»). Ну да, война, подпольная группа в оккупированной Орше, партизанское движение... Получается, что он в Осташкове родился? Молодцы, что помнят своих славных земляков.
По номеру заказа такси ответил приятный женский голос. Я сказал, что мне надо в монастырь, а ехать от автовокзала.
- Подойдите к памятнику, – вдруг огорошил меня голос.
- Зачем?
- Так надо.
- К памятнику Константину Заслонову?
- Чё?
Связь оборвалась. Я понял, что диспетчер такси знает только «памятник», но не кому он посвящён. «Странно, – гадал я. – Почему именно к памятнику? А к автовокзалу такси не может подъехать? А что если окна диспетчерской как раз выходят на памятник и им надо убедиться, что действительно пассажир ждёт такси?»
Минут десять простоял у памятника, всматриваясь в окна окружающих зданий в надежде увидеть какое-нибудь женское лицо. Позвонил опять:
- Я у памятника.
- А что, ещё не подъехал?
- Как видите.
После минутных переговоров с кем-то женский голос твёрдо заявил:
- Через пять минут будет.
Машина приехала даже раньше.
Стоимость поездки – 500 рублей, почти в 10 раз больше, чем в автобусе, но что поделаешь…
Таксист попался разговорчивый. Опять указал на безработицу, что главное занятие местных мужиков – рыбалка, и что вообще-то до Ниловой пустыни можно проехать напрямую по льду Селигера, а не в объезд по берегу, но он не уверен в прочности льда.
Проехали какой-то новый, современной архитектуры, заводской корпус.
- Это завод по изготовлению дверей, недавно питерцы построили, – объяснил таксист.
- Так значит, появились рабочие места?
- Какой там! Гастарбайтеров навезли, ни одного местного не взяли!
- А зачем тогда строили?.. (Я хотел добавить: «в такой глуши».)
- Так у нас земля дешёвая! И рабочая сила дешевле, но гастарбайтеры оказались ещё дешевле.
На выезде из Осташкова висит огромный баннер с портретом Николая II и надписью: «Прости нас, государь». Нигде раньше я подобного не видел. Создатели этого баннера, скорее всего, имели в виду убийство царя и его семьи. Но можно увидеть и второй смысл этой надписи: прости нас за то, что мы сделали с Россией.
Вне города дорога стала гораздо живописней, она петляла почти по самому берегу Селигера, заросшего лесом.
Водитель решил связаться с диспетчером:
- Слушай, если в новогоднюю ночь кто-то закажет в Светлицу, я за пятьсот рублей не поеду! Чё бензин зазря жечь? И вообще, после восьми делай тариф двойной.
Мне сразу стало неудобно, что водитель на меня зазря бензин жжёт, а он даже не заметил, что совершил бестактность перед клиентом.
Господи, скоро, что ли, монастырь?
Любопытства ради я иногда спрашивал водителя: «Что это? А что там?» Он с готовностью отвечал, и чувствовалось, что гордится своей землёй: «Вот на этом поле располагался огромный палаточный лагерь молодёжного движения «Наши». Всех тут на уши поставили… Эта дорога – на Оковецкий святой источник. Там была чудодейственная икона – любимая икона Ивана Грозного, но в 1930-е годы она исчезла. А вон видите – вдоль дороги пальмы растут? Это борщевик, мы его пальмами называем. Всю землю заполонил. А он ведь ядовитый. В прошлом году семья здесь отдыхала, ребёнок сделал трубочку из ствола, и у него всё нутро сгорело. Так и умер… А вот тот остров на Селигере – секретный, вход туда только по пропускам, и весь он огорожен колючей проволокой». «А что там?» – «Что-то с ракетами связано». «Боже мой, неужели ещё один бункер?» – подумал я. (Тайну секретного острова я всё-таки раскрыл, к этому вернусь чуть позже.)
- А вон и Нилова пустынь показалась! – воскликнул водитель.
Вдали над заснеженным Селигером проявился какой-то высокий и светлый город со сверкающими куполами. Это было нереальное зрелище. Я не мог оторвать от него взгляда.
– Раньше, правда, паломников было больше. Но после того, как в монастыре изнасиловали и расчленили 14-летнюю девочку, ездить стали меньше, – добавил водитель.
От всё новой информации в душе рос и рос журналистский азарт. Тут же вспомнилась фраза из незабвенной комедии «Иван Васильевич меняет профессию»: «Это я удачно зашёл». Правда, я ехал сюда всё-таки не для профессионального азарта...
Деревня Светлица оказалась элитным коттеджным посёлком. На каком-то пятачке перед спуском водитель остановился: «Дальше не поеду – монахи ругаются». Внизу, правда, виднелась площадка, на которой стояли машины. Но что ж бензин-то жечь… И тут до меня дошло, почему такси подъезжают у автовокзала именно к памятнику: не надо объезжать вкруговую сквер – 200 метров экономии!..
Впрочем, мне уже было не до водителя. В коридоре между огромными соснами я увидел дорогу, мост, а на острове – совсем близко – тот самый светлый город. Наконец-то!
ОСТРОВ СПАСЕНИЯ
Нилова пустынь располагается на острове Столобный. Дорога к нему идёт сначала по насыпи, а потом по мосту и упирается в ворота Светлицкой башни. Это вход в монастырь. Здесь сразу же бросаются в глаза две огромные чёрные мемориальные доски, установленные на бетонном постаменте (на одной текст на русском языке, на другой – на польском) в память о польских военнопленных, содержавшихся здесь. Привожу текст полностью:
«В этом монастыре с сентября 1939 года по май 1940 года содержались в заключении сотрудники государственной полиции Силезского воеводства, пограничной и тюремной охраны, а также солдаты жандармерии, корпуса пограничной охраны и других формирований Войска Польского. 6311 человек из них были приговорены к смертной казни. Местом убийства был г. Калинин (Тверь). Затем летом 1940 года в Осташков привезли солдат Войска Польского из Литвы и Латвии, а в 1944–1945 гг. солдат Армии Крайовой. Почтим память всех казнённых и замученных поляков, содержащихся здесь в заключении. Соотечественники».
Я, как и многие другие, знал о расстреле поляков в Катынском лесу (более 4 тысяч человек). Оказывается, ещё был и «калининский расстрел» (а чуть позднее узнал и о «харьковском расстреле», и о «пропаже» почти 11 тысяч польских «фабрикантов» и чиновников, сидевших в тюрьмах западной Белоруссии и Украины). Наша история кого угодно может ввести в шок! А мы ещё сетуем, что поляки к России плохо относятся…
Журналистский азарт во мне стал перерастать в страх от невозможности переварить сразу весь поток обрушившейся информации. Я, кстати, забыл упомянуть ещё об одном историческом факте, о котором мне поведал таксист по дороге в монастырь. Увидев дорожный указатель «Кровотынь, 3 км», я заметил: мол, какое странное название.
- Это очень древнее село, основано ещё в домонгольское время. А когда хан Батый его захватил, то у всех жителей были отрезаны головы и ими «украсили» частокол вокруг села – тын. Весь этот тын был красным от крови. Так село и стали называть.
После такого информационного груза я уже особо не надеялся на душевный покой. Лишь мельком взглянув на какой-то памятник за монастырскими воротами (потом рассмотрю), сразу обратился к охраннику: мол, как пройти в гостиницу для паломников. Таких на территории монастыря оказалось две, причём в одной из них однажды ночевал… Путин. «Нет, мне в другую», – твёрдо заявил я. Мне попытались объяснить, как туда пройти, я как бы понимающе кивал головой. Охранник всё понял, позвал какого-то человека и попросил проводить меня в Дом паломника.
Архитектура монастыря поражает своим величием, монументальностью (берег Селигера здесь даже одет в гранит, как в Петербурге) и столичной помпезностью. И в то же время окружающая природа (озеро, покрытое девственно-белым снегом, острова вблизи и у горизонта, заросшие соснами) казалась совершенно не тронутой цивилизацией, лишь кое-где на льду виднелись чёрные точки рыбацких палаток. В эту необычную гармонию помпезности и девственности тепло вписались огромные штабеля брёвен на берегу и запахи свежераспиленных поленьев. А ещё поразили тишина и безлюдность монастыря. И мой провожатый угрюмо (как мне показалось) молчал. Я уже не решался что-либо у него спрашивать, а то огорошит ещё чем-нибудь. Около деревянного тротуара, ведущего вверх по крутому склону к маленькой двери в стене огромного старинного здания, он остановился и совершенно по-доброму сказал: «Вам туда. Вход не парадный, зато ближе».
В Доме паломника было также безлюдно, а дверь дежурной закрыта. Лишь минут через пять показался первый человек, который объяснил, что дежурная, скорее всего, в гостинице.
В поисках гостиницы я вышел уже через парадный вход и очутился в некоем замкнутом пространстве, окружённом со всех сторон зданиями (это был Гостиный двор). Вдруг всплыла мысль: да, пленных тут удобно содержать... Увидел арку и, пройдя через неё, оказался ещё в одном замкнутом пространстве (Соборный двор). Здесь располагалась «путинская» гостиница. Самое дешёвое место в гостиничном номере стоило 1000 рублей в сутки, в Доме паломника – 600 рублей (включая двухразовое питание). Естественно, я выбрал что подешевле, то есть келью в Доме паломника, в которой стояло более 20 коек.
Дежурная оказалась очень милой женщиной. Она с готовностью покинула своё насиженное место в гостинице и проводила меня к месту проживания.
- Откуда приехал? – спросила по дороге.
- Из Энгельса… А раньше город назывался Покровск.
- Энгельс? – переспросила женщина и сделала заключение: – Зачем нам нужны коммунисты? Покровск лучше.
Выбрав в келье свободную койку, я тут же свалился и уснул. Разбудил меня перед трапезой какой-то юноша и попросил поменяться койками, потому что около меня была розетка для зарядки гаджетов, а она мне (он предварительно спросил об этом), в отличие от него, была без надобности. Конечно же, я поменялся.
Ужинать пошёл в паломническую трапезную, еле её отыскал, но оказалось, что паломников в эти новогодние дни было всего несколько человек, и нас «приписали» к трапезной, где питались монахи и трудники (все мои соседи по келье были приехавшими на небольшие сроки трудниками; а постоянные трудники жили в других зданиях). Из прошлогоднего опыта пребывания в Оптиной пустыни я знал, что меню паломников обычно скромнее, чем у трудников, так что всё пока складывалось удачно. «Основную» трапезную я тоже с трудом отыскал, а после ужина вообще заблудился в многочисленных проходах и арках (к тому же уже стемнело) и по ошибке вошёл в Братский корпус, где живут монахи и куда вход мирянам категорически запрещён. Это я понял по интерьеру и по особому составу воздуха. Впрочем, монахи опомниться не успели, как я выскочил оттуда как ошпаренный. Монастырские законы нарушать нельзя.
На ужин был постный борщ (горячий!), макароны, квашеная капуста, салат «Оливье» (без мяса), лечо, пирожки с повидлом, мёд, чай на травах и зубчики чеснока. Я был на вершине блаженства, все приключения дня (начиная с Бологого и ретро-поезда) уже казались давними событиями, а поляки, насильники, Путин, секретный остров и татаро-монголы отошли на задний план.
Окончательно в душевное равновесие привела всенощная в самом большом монастырском храме – Богоявленском соборе постройки 1833 года. Храм огромен, но молящихся было не более 30 человек. Мало того, что акустика в храме великолепная, так ещё на клиросе установили микрофоны, и голоса певчих как будто пронизывали всё тело, прочищая его.
Это была первая после трёх дней ночь, когда полноценно спал, и впервые за последние месяцы я почувствовал себя умиротворённым и счастливым. Всё-таки я нашёл для себя, пусть и на несколько дней, свою «зону спасения». Меня окружил новый, совершенно другой мир, отделённый от прежнего даже географически. Остров спасения…
МЕЧТЫ ОБ УЕДИНЕНИИ
Если бы меня спросили, как это бывало в прошлых поездках, почему приехал именно в этот монастырь, мне было бы неловко отвечать. Потому что в Нилову пустынь меня позвала не душа. Вернее, первичным было желание проехать на ретро-поезде (когда-то в Алапаевск поехал исключительно для того, чтобы проехать по самой длинной в России таёжной узкоколейной железной дороге). Потом уже стал смотреть расположенные поблизости монастыри, и «выплыла» Нилова пустынь. «Да, знакомое название. Что-то древнее и интересное», – подумал я. Вот этим и было ограничено моё знание об этой обители. Даже не стал влезать в Интернет, чтобы процесс познания был естественным, так сказать, в полевых условиях.
О святом Ниле Столобенском я знал ещё меньше, чем о монастыре, но не сомневался, что это был выдающийся человек. Именно ему установлен памятник на входе в обитель. И именно с него начался мой «процесс познания» монастыря.
Родился святой на Новгородской земле в конце XV века. В раннем возрасте принял постриг с именем Нил. Окружающие восторгались его подвижничеством и высокими нравственными качествами, но людская похвала претила ему. И он ушёл в пустынное место на Валдае, где прожил отшельником 13 лет. Молва о нём разнеслась по округе, и к нему стали приходить люди с просьбами о помощи, исцелении, да и просто посмотреть на него. Подобное внимание к себе для него было в тягость, и как избавление однажды он услышал глас Божий: «Иди на остров Столобный; на нём ты сможешь спастись». И в 1528 году Нил поселился на этом уединённом острове, вырыв себе пещеру.
На озере Селигер множество островов, но этот был особым. Хотя бы потому, что здесь располагалось древнее языческое капище со столбом-идолом, а древние безошибочно находили «места силы».
Казалось бы, Нил нашёл свой «остров спасения», ничто не мешало его уединению, но со временем и здесь его стали «доставать» местные жители со своими просьбами и горестями. Людей привлекало и то, что монах-отшельник принял на себя особый обет столпничества – нележания, то есть никогда не садиться и не ложиться, а в случае крайнего изнеможения и во время сна лишь опираться на вбитые в стену крюки. Прожил он на острове 27 лет, и всё это время строго соблюдал свой обет.
Это кажется нереальным, об этом я не раз заводил разговор в монастыре. И вот что мне сказал пожилой монах (наша беседа проходила в трапезной в ожидании обеда):
- А как ты считаешь, реально, когда обычная девчушка Зоя Космодемьянская, подвергшаяся варварским истязаниям, не сломилась от боли, не унизилась просьбами о пощаде и приняла свою кончину достойно?
- Да, это тоже кажется нереальным.
- Главное в человеке – дух, вера в Бога. Это сильнее физической боли. Что у священномучеников в моменты испытания их веры, что у простых людей в моменты стресса или вспышек фанатизма – у них появляется своеобразный кураж, азарт, который подавляет телесные страдания. В такие минуты совершенно реальна ситуация, когда чем сильнее и изощрённее пытки, тем крепче становится дух. Смех в лицо палачам – это не выдумки. Главное – чтобы дух не был сломлен. А для этого нужна вера.
- Но ведь святой Нил много лет соблюдал свой обет, это не было «моментом»…
- Поэтому-то он и святой, поэтому-то Бог и наградил его даром чудотворчества, исцеления и предвидения. Поэтому-то мы любим и чтим его.
После кончины Нила Столобенского в 1555 году на острове стали селиться отшельники-молитвенники, а в 1594 году здесь был основан монастырь. Мощи святого хранятся в самом большом и величественном монастырском соборе – Богоявленском. Чтобы приложиться к ним, сюда приезжают люди со всей России.
Приезжал сюда и Владимир Путин на Крещение в 2018 году. После литургии в Богоявленском соборе и крещенского купания он провёл ночь в монастырской гостинице, а утром, перед отъездом, посетил музей. В соборе он прикладывался к святым мощам и поклонился перед келейной иконой преподобного Нила и чудотворной иконой Селигерской Божией Матери – той самой, которую держал в руках преподобный Нил, когда к нему однажды ворвались разбойники и… внезапно ослепли. Пребыванием в пустыни президент остался доволен и был впечатлён всем увиденным.
Не знаю, может быть, именно к его визиту весь монастырь (за исключением нескольких зданий) был отреставрирован и выглядит как с иголочки. Впрочем, в 2017 году в обители широко и торжественно отмечалось 350-летие обретения мощей преподобного Нила.
Я радовался, что в монастыре было тихо и пустынно, ведь именно к этому всегда стремился святой. Да и я сюда за этим приехал. Как-то трудно было представить среди этих древних стен большие толпы паломников, а по словам насельников монастыря, летом в отдельные дни к пристани причаливало по три теплохода одновременно. Плюс автобусы с паломниками. Какое уж тут уединение и душевный покой!
Монастырь за свою более чем четырёхвековую историю переживал разные времена, но «советского» натиска не выдержал. После революции 1917 года здесь располагались: колония для малолетних преступников, Осташковский лагерь НКВД для поляков, госпиталь для раненых (во время войны), вновь колония для несовершеннолетних, Дом престарелых и турбаза. В 1990 году монастырский остров с полуразрушенными зданиями и поруганными святынями был возвращён Русской Православной Церкви.
***
Монастыри традиционно отличаются гостеприимством и доверием к паломникам, а также к тем, кто желает здесь жить и трудиться – к трудникам. Среди трудников часто встречаются люди со сломанными судьбами, с судимостями, без документов. Приятно видеть, как такое доверие вдохновляет и облагораживает людей. Для них монастырь – это действительно спасение, новое обретение себя. И представляете, как горько, когда кто-то доверием злоупотребляет и пакостит в «святой колодец». Как после такого оставаться добрым и гостеприимным?
В марте 2016 года смотритель монастырского музея украл и продал редкие иконы ХVIII века с изображением преподобного Нила за 15 тысяч рублей. Его приговорили к трём годам лишения свободы.
После этого случая везде установили видеокамеры и сигнализацию.
В августе 2018 года трудник Ниловой пустыни изнасиловал и расчленил топором 14-летнюю девочку, которая приехала на Селигер из Петербурга вместе с родителями. Она отправилась кататься на велосипеде и пропала.
После этого случая в Ниловой пустыни опасаются принимать людей со «сложной биографией», а это значит, что у них становится меньше шансов «избавиться от прошлого»...
Вечером 1 января в монастырь приехала группа паломников из 80 человек из города Одинцова. Сразу стало шумно, беспокойно, суетно. В Доме паломника на общем столе для чаепития – бардак, в холодильнике – беспорядок, у меня пропал сахар, моим бокалом кто-то воспользовался и не вымыл его, в туалетах и в душевых не выключают свет… Почему-то стало обидно за преподобного Нила.
Может быть, не совсем кстати, но вспомнилась шутка: «К декабристам в Сибирь приехали жёны и испортили им всю ссылку».
ГАДЖЕТОФОБИЯ
Знакомства в поездке для меня всегда интересны и особенны, потому что они не подразумевают продолжения. К тому же попутчик не знает, что имеет дело c журналистом, который «коллекционирует» откровения, а я об этом, естественно, не сообщаю.
Для охранника Геннадия (он жил в монастыре как трудник) я был просто паломником, время от времени выходящим за ворота покурить. Мы с ним вместе выходили, но говорил всегда он, так как я оказался «благодарным слушателем». Его жизненный опыт был действительно интересен. Во-первых, он приехал сюда из Луганска, был в пекле военных действий и видел все украинские события изнутри (ездил даже с земляками в Киев защищать Януковича). Во-вторых, несколько лет рыбачил в Средиземном море на судне под греческим флагом. («Звонит мне как-то отец, спрашивает: «Как море?» А как раз качка дикая, меня выворачивает. Говорю ему: «Лучше его на картинке видеть…»)
Для юноши Святослава, который попросил меня обменяться койками, я тоже был обычным паломником. Он меня поразил знаниями церковной и монастырской жизни. Например, однажды долго не начиналась трапеза, все как-то странно то и дело выглядывали в окна, выходящие к Богоявленскому собору. И вдруг ворота храма открылись и оттуда вышла колонна монахов – все 30 человек, и направилась чуть ли не строем в трапезную. Подобного я ещё не видел. «А это в честь чего?» – спросил я Святослава. «В праздники и монахи, и трудники, и паломники едят вместе». – «А какой сегодня праздник?» – «Воскресенье». – «Разве это праздник?» – «Это малая Пасха!»
«Ты учишься в семинарии?» – однажды спросил я. «Да нет, в обычной школе». – «А откуда тогда всё знаешь?» – «А я служу алтарником в нашей церкви, в Удомле».
Здесь, в Ниловой пустыни, он уже не в первый раз, приехал на каникулы. Его послушание – работа в трапезной. В монастыре его все знают, он тут как рыба в воде. Но оказалось, не все знали о нём всё. Он как-то обмолвился, что три года назад его семья бежала из Донецка. Я хотел было развить тему, но он не захотел говорить об этом. Не потому, что что-то скрывал, а потому что по опыту уже знал, что люди, не знавшие войны, его не поймут, что они всё воспринимают «не так».
И вот как-то совершенно неожиданно за воротами мы оказались втроём – я, Святослав и охранник Геннадий. Мела метель, завывал ветер. Я просто так спросил: «А вы знаете, что вы земляки?» Оказалось, что не знали. И вдруг на моих глазах они преобразились! Уж они-то понимали друг друга с полуслова. Забыв обо мне, стали вспоминать, делиться эмоциями. Как бомбили их дома кассетными и фосфорными бомбами, как сначала прятались в подвале, а потом привыкли, как по звуку можно определить, какой снаряд летит (они изображали этот звук). «Если свистит – значит, мимо летит. А если выстрел и тишина – падай». Они произносили названия украинских спецотрядов и соединяли их со словом «зачистка», которое звучало в их устах зловеще. Они вспоминали, как погибали их соседи и знакомые (молодой папаша во время обстрела накрыл собой коляску и спас ребёнка, пожертвовав собой). Они с благодарностью говорили о «российском спецназе», который не дал украинским националистам захватить Луганск, и с сожалением – что из-за Минских соглашений пришлось остановить наступление и оставить Украине Мариуполь…
Обычно подростки говорят о войне, когда пересказывают фильмы или когда делятся своими успехами в компьютерных играх. Я впервые слышал, как подросток Святослав рассказывает о реальной войне, когда чисто подростковая бравада и современные словечки сочетаются с мудростью познания смерти, когда окружающая «лёгкость бытия» окрашивается неким запредельным жизненным опытом.
***
Святослава в монастыре в шутку называли «человеком-смартфоном». Ему подарили Библию и дали «домашнее задание» – прочитать определённые страницы. И вот он ложится на койку, открывает книгу, начинает читать, но взгляд его то и дело дрейфует в сторону заряжающегося смартфона. Ему приходится бороться и со сном, и с «дрейфом». Наконец, книга закрывается, смартфон оказывается в его руках – и сна как не бывало. Однажды он заметил мою улыбку и тоже улыбнулся: «Ещё успею прочитать. Там немного».
Если «гаджетоманию» Святослава я воспринимал с долей юмора, то подобное явление у взрослых и совсем пожилых соседей по келье вызывало во мне недоумение. Ладно те, кто время от времени пользовался гаджетами. Но были и такие, кто постоянно находился в наушниках и постоянно что-то смотрел на маленьких экранах. У некоторых был, правда, перерыв на трапезу, но один постился. В общем-то у всех был пост, но этому мужчине его монастырский духовник велел неделю жить только на воде и печенье. Раз в день этот мужчина долго и нудно «докладывал» по телефону, что он строго соблюдает наложенный на него особый пост и чувствует себя гораздо лучше. Он не только на трапезу, но и на службу не ходил «из-за слабости».
Насчёт гаджетов духовник, видимо, ничего ему не говорил, и мужчина всегда, когда я его видел, был приклеен к экрану. Почему-то меня это стало раздражать. «Наверное, какие-то религиозные фильмы смотрит», – думал я. Но однажды из его наушников вырвались фразы из фильма «Джентльмены удачи», а со своим таким же соседом-гаджетоманом они время от времени обсуждали очередную серию какого-то сериала. Эти люди приехали в монастырь, в святое, красивейшее место, чтобы облегчить свою душу, чтобы обрести силы – и из кельи не выходят, от экрана не отрываются! Точно так же можно «спасаться» на своём диване в каком-нибудь Урюпинске.
Я, конечно же, старался не показывать своего раздражения, но не раз видел солидарность у своих соседей по келье, перехватывающих мой взгляд. Они тоже были (или стали) гаджетофобами. Эта болезнь у меня потом проявилась в Московском метро, где каждый второй что-то слушал и смотрел. Я на это не мог смотреть спокойно. Но самый острый приступ гаджетофобии я испытал в поезде по возвращении домой. На боковых местах ехала недавно поженившаяся пара. Как только они вошли в вагон, парень уставился в экран, при этом манипулируя пальцами. Девушка с уже заметной беременностью разложила вещи, получила бельё. Молодой муж от экрана не отрывался. И вот когда девушка, с трудом удерживая равновесие, застилала постель на верхней полке, парень вдруг воскликнул: «Я выиграл!» Девушка не разделила с ним радости, и тогда муж поднёс свой телефон ближе к её лицу: «Смотри!» Мол, я не вру… Мне реально захотелось взвыть!.. Интересно, а этот будущий молодой папаша способен в принципе на самопожертвование?
«СПАСИ И ПОМИЛУЙ НАС, ГРЕШНЫХ!»
Нилова пустынь – это фактически автономный город со своей инфраструктурой, промышленностью и даже идеологией. Можно сказать, и со своим временем, которое методично и мелодично отсчитывают куранты. Отбивается не только каждый час (за исключением ночных), но и каждая четверть часа. К этому быстро привыкаешь и говоришь уже, к примеру, не «два пятнадцать», а «два с четвертью».
Особое ощущение от времени – когда находишься на смотровой площадке колокольни непосредственно под огромными циферблатами (их четыре). Как будто рядом бьётся сердце этого острова-города, а прошлое и настоящее так витиевато переплетаются, что захватывает дух. Ты одновременно видишь и древние купола с крестами на уровне глаз, и современную конструкцию форелевого хозяйства, вмёрзшую в лёд; видишь на белых снежных дорожках далеко внизу чёрные точки монахов и курсирующие мимо острова «навороченные» снегоходы; видишь прямо перед собой старинные колокола и как в деревне Светлица дети запускают в небо огромного яркого воздушного змея.
Но переплетение времени ощущается не только визуально. Я смотрю вниз и будто вижу сквозь толстые стены, как в монастырской библиотеке в неровном свете свечи сидит над книгой отрок Леонтий. С крестьянским обозом он отправится в Москву, где станет слушателем первого в России высшего учебного заведения – Славяно-греко-латинской академии. Это случится за 50 лет до приезда Ломоносова в столицу. Пётр I удивлялся познаниям Леонтия и пожаловал ему фамилию Магницкий, отметив, что «как магнит привлекает к себе железо, так он природными и самообразованными способностями своими обратил внимание на себя». Основатель Московского университета Михайло Ломоносов называл Магницкого своим учителем, особо выделяя написанную им «Арифметику». Кстати, именно Магницкий ввёл в русский язык такие термины, как «множитель», «делитель», «миллион», «триллион», «извлечение корня» и другие…
Я будто вижу в монастырских лабиринтах группы подростков – малолетних преступников, одним из «послушаний» которых было сбивать фрески в храмах монастыря и лепные украшения со стен зданий. Не один год трудились. Так их здесь «перевоспитывали»…
Во внутренних замкнутых дворах (с колокольни они как на ладони) я вижу бесконечные вереницы людей в серых одеждах. Это арестованные и сосланные сюда поляки. На остров их стали привозить с 1939 года, когда Гитлер напал на Польшу, а мы «взяли под защиту» её восточные районы, в том числе Силезское воеводство, присоединив эти земли к Белоруссии и Украине. Вина поляков была лишь в том, что они служили в «буржуазной» полиции и жандармерии, на таможне и в тюрьмах, в национальной армии и пограничных войсках. Поляков сюда «поставляли» вплоть до 1945 года. Приговорённых к расстрелу (таких оказалось 6311 человек) везли в Калинин (ныне Тверь) из Ниловой пустыни по железной дороге, а казнь производилась в подвале областного Управления НКВД. Из подвала тела на специально установленном транспортёре подавали через окно во двор. Там трупы грузили в машины, кузова накрывали брезентом и везли за 20 километров в село Медное в сторону древнего Торжка, где сваливали в выкопанные экскаваторами рвы.
Почему именно Медное? А потому что там находился Дом отдыха сотрудников чекистского аппарата, то есть закрытая от посторонних глаз территория. После войны, чтобы максимально скрыть следы преступления, на месте захоронений организовали дачный кооператив для областного Управления НКВД (КГБ). Дачники особо гордились, что у них клубника всегда была знатная… Если помните, в Катынском расстреле (было убито более 4 тысяч поляков) советские власти сначала обвиняли фашистов, но лишь в конце 1980-х были вынуждены признать, что это дело рук Советского Союза. Попытались откреститься и от Медного, но после частичной эксгумации в августе 1991 года на дачных участках работников КГБ Главная военная прокуратура СССР обнаружила страшный «улов»: человеческие кости, черепа с пулевыми отверстиями в затылочной части, фрагменты польских мундиров, медальоны, личные документы… Кстати, свозили в Медное не только поляков: наших соотечественников, расстрелянных чекистами в 1930-50-х годах, там покоится более 12 тысяч человек.
Известно, что искреннее покаяние облегчает душу. Оно не зачёркивает прошлое, но позволяет начать жизнь с чистого листа и стимулирует к созиданию добра. Мемориальные доски на русском и польском языках в память о польских военнопленных перед входом в Нилову пустынь меня в этом смысле радовали, облегчали душу. Мне бы на этом и успокоиться, полностью отдавшись душевному отдыху, но я начал «копать» глубже, в том числе и в монастырском музее. И столкнулся с тем, что до сих пор не могу понять.
Оказалось, что в 1992 году (задолго до появления мемориальных досок) на монастырской территории был установлен памятный крест в память о поляках. Но крест неоднократно подвергался вандализму и в 1999 году был окончательно разрушен. После этого тоже внутри монастыря установили гранитные плиты, которые позже, опасаясь актов вандализма, вынесли ко входу в монастырь. Именно они сейчас и встречают всех гостей обители, а охране поручено охранять их от вандалов и очищать от снега зимой и от пыли летом. Мало того, в 2012 году на территории монастыря была заложена часовня в честь Ченстоховской иконы Божией Матери (одной из самых почитаемых святынь Польши) в память о поляках, но никто мне не смог указать этого места. И ни на одной карте-схеме монастыря эта часовня не обозначена – ни как строящаяся, ни как построенная.
Получается, что кто-то (или в монастыре, или вне его) раскаиваться не хочет. Но ведь это и не по-христиански, и не по-русски. Почему так? Или я что-то не понимаю? «Да, не понимаешь, – объяснили мне. – А известно ли тебе, что в Смутное время (это конец XVI – начало XVII веков. – А. Б.) на наши земли нападали польские войска? Осташков мы смогли защитить, а вот все окрестности поляки опустошили и всех зверски поубивали: с живых сдирали кожу, вырывали сердце… Что-то они не раскаиваются в этом…» Тогда я не нашёлся что ответить, а история представилась мне бесконечной транспортёрной лентой, поднимающей трупы из подвалов в грузовики. Но ведь кто-то должен остановить эту ленту! Как глубоко в прошлое может простираться ненависть? Сейчас я бы ответил, что Сталиным, который санкционировал расстрелы поляков, двигала совсем не месть за Осташков или за Ивана Сусанина…
***
У Ниловой пустыни, как уже говорил выше, есть своя «промышленность»: форелевое хозяйство, животноводческие фермы, пасека, сады, огороды… Всё это содержится в идеальном порядке, а продукция представлена в монастырской «Чайной». Подобного ассортимента вкусностей, экологически безупречных продуктов мало где увидишь. Тут и мясные копчёности, и тушёнка, и рыба (в том числе и копчёный угорь; одна рыбка – 1000 руб.), и квас с морсом, и сбитень, а также мёд, уксусы, сливки (150 г – 150 руб.), сливочное и растительное масло, соленья, разнообразные варенья (маленькая баночка – 250 руб., а такое экзотическое варенье, как из зелёных сосновых шишек – 500 руб.), грибы (маленькая баночка белых грибов – 800 руб.), выпечка, салаты и т. д. и т. п. Самый дешёвый «перекус» – чай с пирожком – обходится в 100 руб. Цены московские, хотя продукты такого качества в столице вряд ли найдёшь.
Понятно, что выживать приходится не только всем нам, но и монастырю, тем более что паломников зимой мало. Поэтому любой шаг стоит денег: право на фотосъёмку – 100 руб., билет в музей (здесь говорят пожертвование) – 100 руб., подняться на колокольню – 100 рублей… У каждого монастыря свой устав.
***
Очень хотелось узнать тайну «секретного острова», огороженного по береговой линии колючей проволокой, но мой интерес могли бы не так понять. По отрывочным сведениям я узнал лишь две вещи: раньше этот остров с названием Городомля (4 км от Осташкова) принадлежал Ниловой пустыни и что там «что-то связано с биологическим оружием» (хотя таксист говорил мне о «ракетном оружии»). Я с любопытством вглядывался с колокольни в этот остров, поросший соснами, но большое расстояние скрывало все его тайны. «Городомля, Городомля», – повторял я. Где-то раньше уже слышал это название…
Моя «озабоченность» Городомлей трансформировалась в необычный, красочный сон. Мне приснился взрыв над Саратовом, окутавший правый берег чёрными гигантскими клубами. Вдруг один клуб окрасился зелёным цветом, потом он стал светло-зелёным, почти белым, и начал перемещаться в сторону Энгельса. Я понял, что надо спасаться. Но свой город я не узнавал: ни одного старинного дома не осталось, всё закатано в асфальт. Вот вроде улица Горького, троллейбусные провода, но дорога вся в снегу, давно по ней никто не ездил… Спускаюсь в подземелье, и за мной начинается погоня. Какие-то люди в форме попытались схватить меня, но я прыгаю в щель в полу. Вдруг запахло… капролактамом. (Мне, пожалуй, впервые снился запах; кто работал на энгельсском «Химволокне», наверняка знают и помнят этот запах.) Значит, ядовитое облако уже накрыло Энгельс. Привязываю к какой-то оконной раме простыню, спускаюсь по ней куда-то вниз и оказываюсь на широкой площади, на которую из подземелья сомнамбулически выходят люди. Их взгляды ничего не выражают, как у полуоживших трупов…
Разгадка острова оказалась там, где я совершенно не ожидал – в газете «Верхневолжье православное», которая свободно лежала в храмах монастыря. Сразу бросился в глаза заголовок статьи – «Позитивный батюшка на секретном острове», анонс которой сообщал: «Популярный видеоблогер, настоятель церкви в честь Благовещения Пресвятой Богородицы в ЗАТО Солнечном на о. Городомля Осташковского района иерей Антоний Русакевич знакомит со своим приходом».
Остров действительно оказался «хитрым» – связанным и с «биологией», и с ракетами.
В начале 1930-х годов на острове построили Ящурный институт, задачей которого было изучение этого вирусного заболевания и разработка вакцины против него. В 1937 году сюда перевели военный Биотехнический институт, занимавшийся созданием биологического оружия и разработкой средств защиты от него.
Во время войны остров не был оккупирован немцами, здесь располагались военные госпитали. А в 1947-48 годах здесь собрали большую группу немецких специалистов по ракетной технике. Именно об этом я где-то раньше читал! В 1951-53 годах немецкие учёные и специалисты были отправлены в ГДР, а созданные ими и при их участии исследовательский центр и «машиностроительный» завод продолжили работу.
Сейчас на острове расположено ЗАТО «Солнечный», вход на остров осуществляется только по пропускам. Население ЗАТО около 2 тысяч человек, а градообразующим предприятием является филиал завода им. академика Пилюгина «Звезда» Роскосмоса.
***
Однажды поздно вечером я бродил по монастырю и сквозь густую метель увидел медленно передвигающийся огонь. Показалось, что это лошадь тащит повозку. Но это был монах, несущий над собой фонарь, а за ним шла группа людей – ежевечерний крестный ход вокруг монастыря. Я присоединился к нему.
Слева от нас высились могучие монастырские стены, а справа земля будто обрывалась: там была ночная чернота озера. Мы шли по краю пропасти и хором повторяли за монахом: «Господи Иисусе Христе! Сыне Божий! Спаси и помилуй нас, грешных!» У монаха был строгий голос. Он то и дело просил детей идти рядом с ним, впереди, чтобы они «запомнили на всю жизнь красоту ночной молитвы». Но дети жались к своим родителям…
Январь, 2019 г.
Уважаемые читатели! Я рад делиться с вами своими ощущениями от своих "спасений" и буду рад получать от вас ваши комментарии и мысли. С уважением к вам, А. Бурмистров!