Оптина пустынь (окрестности г. Козельска Калужской области)
«ЭКСПЕРИМЕНТ»
Первый раз в Оптиной пустыни я был в мае 1993 года с друзьями с журналистского факультета МГУ. Это был первый монастырь в моей жизни. Время сгладило впечатления и эмоции, но два обстоятельства запечатлелись в памяти очень чётко.
Во-первых, я там почувствовал себя как дома, всё мне было как будто близко и знакомо. Помню, безо всяких опасений, с полным доверием оставил свой рюкзак на подоконнике внутри Введенского собора и ушёл бродить по монастырю и окрестностям. Самое удивительное, я знал, куда идти…
Во-вторых, мы приехали в монастырь через три недели после убийства там трёх монахов. На деревянном настиле звонницы, где произошла трагедия, ещё темнела их кровь… Тогда высказывались разные версии произошедшего, в том числе о секте сатанистов, обосновавшейся чуть ли не в самом монастыре, но потом всё утихло. Я время от времени вспоминал об этой потрясшей меня трагедии, хотелось знать, чем завершилось расследование и как сложилась судьба убийцы.
И вот подумалось, что было бы интересно сравнить своё нынешнее восприятие Оптиной пустыни с эмоциями почти 25-летней давности. Этот «эксперимент» помог бы мне более-менее объективно оценить, каким я стал, куда пришёл и с чем уйду.
Вы, наверное, слышали об оптинских старцах, для многих православных «настольной» считается Молитва оптинских старцев. Так вот, до революции 1917 года в Российской империи было более 1000 монастырей, около 100 тысяч храмов, но именно к старцам Оптиной пустыни приезжали многие представители русской культуры. Среди паломников были Гоголь и Жуковский, Тютчев и Тургенев, Достоевский и Есенин, Розанов и Лев Толстой, Чайковский и Рубинштейн... В частности, после посещения старца Макария Н. Гоголь писал: «Вошёл я к Старцу одним, вышел – другим». «Вдруг мне повезёт и я тоже смогу пообщаться с одним из старцев?» – думал я.
Особо следует сказать о Льве Толстом, отлучённым от Церкви как «великий ересиарх», то есть основавший ересь и чтимый последователями в качестве духовного лидера. За несколько дней до кончины он приходит в Оптину и бродит вокруг скита, где жили старцы, но не осмеливается в него войти. «Диагноз» великому писателю поставил старец Амвросий: «Горд очень». Из Оптиной пустыни Толстой почти в безумии устремляется «куда-то», стараясь убежать от самого себя, и на станции Астапово его настигает смерть. Умирая, он просил об исповеди, но старца Варсонофия, приехавшего к нему из Оптиной, не допустили.
«САНАТОРИЙ»
Оптина пустынь – один из древнейших российских монастырей, о его происхождении до сих пор неизвестно, но при Петре I он уже считался древним. Монастырь расположен на берегу реки Жиздры (в 3 км от старинного города Козельска, основанного в 1146 году) в густом лесу, который сейчас объявлен заповедным.
Современным паломникам, в отличие от наших предков, не составляет труда добраться в Оптину: отличная дорога, маршрутные такси из Козельска, прямые автобусные рейсы из Москвы (автостанция у метро «Тёплый Стан»; стоимость проезда 675 рублей; заезд в Обнинск и Калугу; поездка занимает 5 часов). Поэтому здесь всегда многолюдно. В некоторые праздничные дни бывает так много паломников, что службы идут одновременно в пяти храмах монастыря!
Я надеялся, что в новогодние праздники (или хотя бы в новогоднюю ночь) Оптина будет «моей» – тихой, спокойной, несуетливой (приехал я туда 30 декабря), но очень ошибся. Богослужения, правда, проходили только в одном храме, но люди стояли почти вплотную друг к другу.
Что ещё можно отметить из организационных вопросов? Для паломников построено несколько гостиниц со всеми удобствами (300 рублей в сутки) и более дорогие коттеджи. Встать на довольствие (обед и ужин) стоит 100 рублей в сутки. Плюс к этому с утра до позднего вечера работает платная столовая с очень большим ассортиментом наивкуснейших блюд, выпечки, солений, соков (яблочный, брусничный, черничный и др.), десерта, причём всё из собственного сырья и собственного приготовления. Рядом с монастырём несколько огромных парковок. Развита служба охраны, но охранники вполне вежливы. В общем, вся инфраструктура на высоте, и мне сначала даже показалось, что я приехал в некий санаторий. Правда, «отбой» здесь в 23.00, а «подъём» в 5.00, нет увеселительных мероприятий, а вечерние службы идут по четыре часа…
О ПОЛЬЗЕ СНА
С первых же минут монастырь поразил своим гостеприимством. Это касается и привлекательного внешнего вида (за четверть века он значительно изменился), и «внутреннего содержания». Каждый квадратный сантиметр территории благоустроен, вычищен и… одухотворён, то есть красота во всём была тёплой, притягивающей. Снега не было (как и во всём Подмосковье), и на клумбах цвели незабудки (это в декабре-то!).
По пути к паломническому центру мне встретилась женщина, она поняла, что я «вновьприбывший», поздоровалась и сказала: «Я уж не буду возвращаться. Подождёте меня немного?» «Конечно!» – ответил я. А в самом центре увидел трогательную записку: «Я в трапезной, скоро буду. Простите!»
Оформление прошло без проблем, только поселили меня всего лишь до 3 января, так как с этой даты все номера были уже забронированы. Меня направили в одноэтажный паломнический корпус № 1, который был практически пустой, предоставили по моей просьбе «вторую полку» (кровати в келье двухъярусные). Опять же идеальная чистота, бельё – хрустящее от свежести…
Кстати, при выходе из центра столкнулся в дверях с монашенкой и отступил, пропуская её. «В монастырях женщины всегда пропускают мужчин», – сказала она.
В общем, настроение было самым благостным, к тому же трапеза тоже приятно удивила: щи, перловая каша, тыквенная каша, квашеная капуста, компот. Это было и вкусно, и сытно.
Особо стоит сказать об организации трапез. Сначала едят трудники, после них – паломники. Сама трапезная рассчитана на 200 человек, в день моего приезда она была заполнена на треть.
Перед приёмом пищи послушник (прислужник в монастыре, готовящийся стать монахом) предлагает всем вслух прочитать две молитвы: «Отче наш» и «Богородице, Дева, радуйся!», после чего торжественно произносит: «Ангел за трапезой!» – и все начинают есть. А он начинает читать житие святого, кому в этот день отмечается память. По окончании – опять же молитвы, в том числе за Россию (её послушник читает один).
До вечернего богослужения оставалось три часа, и я решил вздремнуть с дороги. И мгновенно провалился в сладкий и спокойный сон.
И о сне стоит сказать особо: в монастырях очень сладко спится, наверное, из-за спокойной и доброжелательной атмосферы. 31 декабря в нашу келью поселился один молодой человек, внешне похожий на того самого школьника из Нижневартовска, который читал «лекцию» в Бундестаге о равной степени страданий русских и фашистских солдат и взбаламутил общественное мнение. Что это именно он, предположил один из обитателей нашей кельи. Так вот, этот юноша все два дня пребывания в монастыре проспал, в том числе и Новый год. Мы даже не смогли с ним познакомиться. Да мы все Новый год «проспали». 31 декабря в 23.00, как в обычный день, входную дверь в корпус закрыли, свет в коридоре выключили, и все спокойно заснули. В полночь меня разбудила «артиллерийская атака» дальних фейерверков. «С Новым годом!» – поздравил я себя и опять уснул.
В Каменнобродском монастыре (Волгоградская область) был такой случай. Во время вечерней службы один трудник, мечтающий стать монахом, присел на свёрнутые ковры, лежащие за колоннами, и… уснул. И проспал почти полслужбы, пока его не заметил батюшка, обходивший храм с кадилом. Разбудил его, сделал замечание, а молодой человек зачарованно воскликнул: «Батюшка, мне Бог снился!»
Этот случай произошёл на моих глазах, и с тех пор во время службы всегда с завистью об этом вспоминаю…
Я уже готов был изменить своё мнение, что монастырь оказался «санаторием»: нет, он оказался раем! Однако 31 декабря началось что-то невообразимое: один за одним стали приезжать автобусы с паломниками (преимущественно – женщинами) из Тольятти, Подмосковья, Краснодара и даже из украинского Чернигова. И даже один негр. Вот тебе и уединение! И предчувствия меня не обманули.
Огромная 200-местная трапезная не могла сразу принять всех, поэтому обед сделали в две смены. И эти две смены одновременно собрались у входа. Как только открылась дверь и показались трудники, толпа, не давая им выйти, ринулась вовнутрь. Бедные девушки, работавшие в трапезной, еле-еле навели порядок и извинились перед теми, кому «досталась» вторая очередь. Я, естественно, обедал во вторую смену, но их извинения воспринял излишними.
Вторая смена оказалась более спокойной, но всё равно я был неприятно поражён: за трапезой ангела явно не было: стоял шум, люди почти вслух разговаривали. За каким-то столом не хватило всем борща, и скандальный женский голос требовал добавки. Потом кто-то из женщин спросил: «А где рыба? Почему вы нам рыбу не даёте?» Ей ответили, что рыба сегодня на обед была благословлена только для трудников, в меню паломников её нет. Уже другие паломники стали ей объяснять, кто такие трудники и чем они заслужили такие «почести». «А я сто рублей заплатила!» – не сдавалась женщина.
Голоса послушника совсем не было слышно. Он несколько раз обратился к «братьям и сёстрам», что «разговоры за трапезой не благословляются», но его не воспринимали. «Если сейчас такое творится, когда лишь половина трапезной заполнена, то что было в первую смену?!» – с ужасом думал я.
За нашим столом сидел молодой человек, который даже не притронулся к пище. На его лице была брезгливость. Он прямо-таки стоически пересидел, перетерпел время обеда – почти окаменев. Иногда он с вселенским сожалением смотрел на тех, кто с аппетитом ел гороховую кашу и салат из редьки.
По окончании трапезы девушка с кухни обратилась к сёстрам с просьбой помочь вымыть посуду. Согласилась только одна (!) пожилая женщина. Девушка очень обрадовалась и сказала тихо: «А с первой смены никто не остался».
В подобном виде, лишь с некоторыми вариациями, трапезы продолжались вплоть до моего отъезда. Уже с 1 января в трапезной дежурили два послушника, но и они со своими субтильными голосами не могли установить тишину и порядок. И вот однажды в «процесс» вмешался отец Дмитрий, возглавлявший группу паломников из Долгопрудного (Подмосковье). Следует заметить, что среди паломников было немало священнослужителей, а также монахов и монахинь из других монастырей. Ещё в Козельске, когда ехал в монастырь, с удивлением заметил двух монашек, которые… курили за углом автостанции… Так вот, не выдержав «пытки», отец Дмитрий вышел из-за стола и громовым басом всех призвал к порядку. Установилась тишина. И тогда батюшка стал своими словами рассказывать об Иоанне Кронштадтском, чья память отмечалась в этот день. Люди даже забыли о трапезе, а он так разгорячился, так жестикулировал, что у него слетели очки. Хотелось, чтобы он говорил и говорил. Потом некоторые паломники к нему подходили и благодарили…
Стоит подчеркнуть, что Оптина пустынь, являющаяся мужским монастырём, видимо, исходя из многовекового опыта, создала надёжные заслоны от мирской суеты. Фактически в Оптиной два монастыря – доступный и закрытый. А если точнее, здесь сформировалось шесть зон, в каждой из которых действуют свои правила и традиции.
УЕДИНЕНИЕ
Очень странно, но в Оптиной пустыни, в этой «зоне спасения», куда устремляются тысячи паломников, причём даже в «мёртвые» новогодние дни, пришлось искать свою, какую-то личную «зону спасения». У монахов есть закрытый скит, куда доступ посторонних категорически запрещён, они надёжно отгородились от мирской суеты, а куда податься бедному паломнику, ищущему уединения на святой земле? Кстати, что в Оптиной земля святая, говорят специальные таблички – это для паломников, чтоб не мусорили. И действительно, мусора, даже в окружающем лесу, практически нет. Как рассказывают, паломники даже грибы стараются не собирать, которые в изобилии растут здесь вдоль тропинок, и цветы вроде бы не рвут.
Так вот, я нашёл здесь свою «зону уединения» – это берег реки Жиздры и почти девственный лес с огромными, уходящими высоко в небо соснами, которые не обхватит один человек. А ещё растут старые, кряжистые дубы, навевающие мысли о героях народных русских сказок. Всё это официально является территорией национального парка «Угра». Кстати, этот лесной массив до середины XVIII века входил в состав Заокской Засечной черты, созданной для защиты Руси от набегов степняков.
Слава Богу, что группы паломников не заполонили окружающий лес, их даже не особо интересовали святые источники. Их в лесу два (один с купальней), причём в обоих вода – сероводородная (сульфатно-кальциевый тип), отличается высокой жёсткостью и повышенным содержанием железа. Температура воды – 7,5 градуса. Сразу же вспоминаются сероводородные источники в нашем Энгельсском районе – и холодные, как в Оптиной, и вполне тёплые – круглогодично 18-20 градусов… Кстати, такие же «серные воды» и в Мацесте, и в Минводах, и в Баден-Бадене (Германия)…
Один раз возле Пафнутьевского источника встретил такого же, как я, одинокого паломника. Впрочем, это оказался трудник, он собирал в окрестностях мусор (оказывается, это не паломники такие дисциплинированные).
- Не хотите искупаться? – предложил он.
- Страшновато как-то, – ответил я.
- Ну да, – согласился он. – Купаться лучше всего по благословению, а не просто так. У меня однажды была температура под сорок, горю весь, работать не могу, еле на ногах стою. Увидел меня старец, покачал головой и говорит: «Сейчас же иди в источник, с головой погрузись». «Да как же с такой температурой – и в холодную воду!» – думал я, но сам, разумеется, пошёл: старцев нельзя ослушаться. Прихожу, никого здесь нет. Помолился – и в воду. И что бы вы думали? Вышел я из купальни совершенно здоровым человеком, болезнь осталась как наваждение. Я даже шапку забыл надеть.
Пафнутьевский источник сделан в виде колодца, а второй источник – в виде креста-фонтана. Рядом с ним есть скамейки, разбит цветник. Приятно посидеть здесь под шум водопада…
Если к источникам проложены дорожки, то берег Жиздры местами совершенно дикий, там царствуют бобры. Я облюбовал одно местечко с маленьким «пляжиком» (берега повсюду крутые), откуда открывался хороший вид и на саму реку со стремительным, совсем не равнинным течением, и на другой берег. Льда, естественно, не было, снега даже в лесу – и то не было! И вообще, 31 декабря весь день шёл мелкий дождь… И вот я там «уединялся», именно такого покоя я хотел. Лишь однажды на противоположном берегу увидел рыбака с удочкой, но он был естественной частью пейзажа. Ещё на одном обрывчике увидел странную палатку, замаскированную ветками, без одной стенки. Это был схрон для наблюдателей за бобрами (заповедник всё-таки!). Жаль, у меня не было соответствующей одежды, а то бы посидел там несколько часов: вдруг что-нибудь увидел бы из жизни бобров?
«Моё» место оказалось очень странным. Один раз, гуляя в лесу, с удивлением увидел поднимающегося с «пляжика» на крутой берег… монаха. Или я не увидел, когда он туда спускался (а я бродил в окрестностях довольно долго), или он оказался там каким-то другим образом. «Может быть, подземный ход?» – подумал я. Что от монастыря отходят подземные ходы – это факт, тогда почему один из них не может выходить к реке, тем более что на крутом берегу много непроходимых зарослей?
Монах, поднявшись на берег, пошёл в сторону монастыря. Немного погуляв по лесу, я с интересом спустился к «моему» месту и сразу же заметил перемену: в кору старого дерева был вставлен деревянный крестик. Я так и не понял, зачем, но, видимо, причиной этому был всё-таки я: может, это какое-то особо святое место, а я его осквернил (позволял себе здесь курить, хотя окурки зарывал в землю). Крестик я, естественно, не тронул и, конечно же, больше здесь не курил. И монаха здесь больше не видел, вообще никого…
Если вы решите съездить в Оптину, причём в любое время года, обязательно посетите, но не толпой, монастырскую сосновую рощу: вы побываете в настоящем природном храме, и это будет так же сильно, как посещение рукотворных храмов самого монастыря.
Я говорил о шести зонах в Оптиной пустыни. Ну вот, о паломнической и «лесной» зонах рассказал. Теперь о других.
ТРУДНИКИ
Хотя Оптина пустынь, согласно официальному почтовому адресу, и относится к городу Козельску, фактически это отдельное поселение со своей собственной инфраструктурой.
Расстояние от Козельска до монастыря – три километра, к тому же их разделяет река Жиздра с обширными пойменными лугами. До сооружения моста два берега соединял паром (зимой – ледовая переправа), но в межсезонье монастырь был оторван от «большой земли», уходил в себя, сливаясь с тихой целомудренной красотой и таинственностью природы.
«Там, за оградой монастыря, по ту сторону Жиздры, – писал когда-то князь Н. Жевахов, – жили иные люди, у которых были иные задачи и цели, иное дело, чем у меня. И насколько моя жизнь казалась беспросветной и никому не нужной, насколько дело моё казалось мне преступной тратой времени, нужного для спасения души, настолько жизнь этих счастливых избранников полна глубочайшего содержания…»
Внутри монастыря, «за оградой», мы ещё побываем, а сейчас продолжу рассказ о том, что «перед оградой». Кроме паломнического центра и монастырской сосновой рощи, здесь расположились посёлок трудников и подсобное хозяйство монастыря.
Паломников эти две «зоны», к счастью, не привлекают, поэтому здесь нет мирской суеты, прогуливаться по этим местам так же приятно, как и по монастырскому лесу. Впрочем, подсобное хозяйство, как и монастырь, ограждено, посторонние туда не допускаются. Там даже построен отдельный храм для трудников – в честь иконы Божией Матери «Спорительница хлебов».
Если монахи и послушники имеют по два послушания – трудовое и богослужебное (чтобы не оставаться в праздности в течение дня), то у трудников только трудовое. За свою работу эти люди не получают зарплату, но обеспечиваются кровом (даже отдельным жильём!), одеждой, питанием и т. д. То есть работают они бескорыстно, по доброй воле. Для многих из них работа в монастыре стала спасением от каких-то жизненных невзгод и проблем. Они продолжают жить мирской жизнью (в посёлке есть даже маленький магазинчик с «гражданским» ассортиментом – сигареты, пиво, чипсы и пр.), но жизнь при монастыре, конечно же, отражается на них. У некоторых нет телевизора или компьютера (хотя есть личные автомобили), женщины не пользуются косметикой, мужчины не сквернословят, все соблюдают посты…
На заборе одного из домов увидел записку: «Надежда уехала, котят и кошек кормить некому. Не подбрасывайте на верную смерть…» У трудника, стрельнувшего у меня сигарету, я спросил про эту Надежду. «Жила тут у нас кошатница, со всего Козельска и издалека привозили ей котят, да вот уехала…» – рассказал мне мужчина. «А кошек куда она дела?» – «По домам разобрали». Действительно, в посёлке трудников, да и в паломническом центре кошек много, причём все красивые, пушистые, откормленные.
И. М. Концевич в своей книге «Оптина пустынь и её время» пишет: «Приходя в монастырь, современный человек очищает свою душу, заново оживляет её. Очень полезен в этом смысле физический труд, а также общение с домашними животными, которых Господь дал в помощь людям. Когда человек общается с ними, он прежде всего учится внимательности и заботе».
Кошки, может быть, и не даны «в помощь», но «в утешение» точно даны. Словно зная об этом, оптинские кошки позволяют паломникам «утешиться»: дают себя погладить, полюбоваться собой и даже сфотографироваться на память.
А вот собак в монастыре не жалуют. Впрочем, две большие собаки постоянно приходили к трапезной ко времени обеда и ужина. Трудники им улыбались как старым знакомым, а паломники поначалу побаивались. Но собаки прекрасно понимали, что гостей трогать нельзя. Однажды они даже пытались прикинуться паломниками (я лично наблюдал эту сцену). В общем, слившись с группой людей, они как бы незаметно хотели пройти в ворота внутрь монастыря. Охранники разгадали их манёвр: и двух шагов к ним не сделали, как собаки отбежали, сели в сторонке и словно сказали друг другу: «Опять неудачная попытка».
Это были свои, понятливые псины, а вот с пришлой собакой, которая у входа в монастырский комплекс на автобусной остановке облаивала в основном детей, охранники церемониться не стали. После первой же жалобы собака куда-то исчезла…
Вообще, собака считается «нечистым» животным. В Каменнобродском монастыре я был свидетелем такого случая. На территории монастыря жила трёхногая собачонка-инвалид. Очень любила, когда на звоннице отбивали колокола: садилась рядом и самозабвенно слушала. Так вот, однажды трудники наводили порядок в храме и через открытые двери внутрь вбежала эта бедная собачонка. Увидев это, настоятель обложил всех крепким словцом (но не матом, конечно) и потом лично провёл обряд очищения храма…
Подсобное хозяйство Оптиной пустыни включает в себя технику, поля, огороды, сады, теплицы, прудовое хозяйство, пасеку, птичник, коровник, конюшню. Монастырю благодаря этому удаётся обеспечивать себя продуктами питания, а также кормить ежедневно до трёх тысяч паломников! Большую помощь оказывают и благотворители, снабжая хозяйство топливом для полевых работ. Впрочем, по возможности здесь стараются использовать лошадей: на них перевозят грузы, пашут огороды, косят сено и т. д.
Оптинские трудники, как мне показалось, стараются мало общаться с паломниками (если только послушание не обязывает их к этому). Они могут вежливо стрельнуть сигарету, обменяться парой-тройкой фраз – и всё. У них своя внутриобщинная жизнь, закрытая для посторонних. Главная причина такой отчуждённости – большой наплыв паломников, вносящих дисбаланс в размеренное монастырское существование. Но есть, как мне кажется, ещё одна причина: это своеобразный комплекс вины за убийство трёх монахов на Пасху в 1993 году. Ведь убийца был как-то связан с трудниками монастыря…
С ЧИСЛОМ И ЛИЦОМ ЗВЕРЯ
О подробностях загадочного убийства трёх монахов в Оптиной пустыни в пасхальную ночь с 17 на 18 апреля 1993 года мне рассказала дочь монахини родом из этих мест. Мы с ней стояли около звонницы, где произошла трагедия, и я спросил её о чём-то. Думал, что это обычная паломница, а оказалось, она работает в монастырской экскурсионной службе.
Женщина сразу предупредила, что существуют две версии произошедшего: одна официальная мирская и вторая – основанная на внутреннем монастырском расследовании. Но прежде чем изложить её рассказ, объясню, что звонница с колоколами была построена как временное сооружение и располагалась она за Введенским храмом, в глубине монастырской территории (то есть не в проходном месте). После реставрации монастыря и строительства новых храмов звонницу решили сохранить в память о трагедии, сменили только деревянный настил, оставив лишь часть доски с кровью убиенных монахов. Самих монахов похоронили невдалеке от звонницы, позже построив над их могилами часовню.
…В ту пасхальную ночь 1993 года проходила обычная праздничная служба, состоялся крестный ход, то и дело звонили в колокола, и этот звон наполнял души верующих восторгом – Христос воскресе! И вдруг очередной перезвон как-то странно оборвался на полузвуке, будто порванная струна. За несколько минут до этого мимо звонницы в сторону Скитских ворот прошёл иеромонах (монах в сане священника) отец Василий. Услышав сбой в звоне и почувствовав неладное, он развернулся и поспешил обратно. И лицом к лицу встретился с неизвестным, невысокого роста, тщедушным человеком в чёрной морской шинели. По свидетельству 13-летней девочки, случайно оказавшейся свидетелем, эти двое обменялись несколькими фразами, после чего человек в шинели взмахнул рукой снизу вверх и… превратившись в зверя, рванул к воротам. А монах повалился на землю…
Были и свидетели произошедшего на звоннице – три паломницы. Они в утренних сумерках видели двух монахов, которые, стоя спиной друг к другу, били в колокола. И вдруг сначала один монах упал, потом другой. И только после этого паломницы заметили, что кто-то третий, одетый в чёрную шинель, перепрыгнул с помоста звонницы на землю и побежал прочь в сторону Скитских ворот. Женщины решили, что звонарям стало плохо и побежавший человек сейчас приведёт доктора. Они подошли к звоннице, но долго не решались приблизиться к монахам, посчитав, что их «обморок» связан с прошедшим 40-дневным постом. Лишь когда стала различима вытекавшая из-под лежащих людей кровь, паломницы поняли, что оказались свидетелями преступления. Когда они закричали от ужаса, двое неизвестных мужчин, стоявших неподалёку, прикрикнули на них: «Заткнитесь, не то с вами то же будет!» После этого мужчины исчезли, их так и не смогли потом «вычислить».
Прежде чем продолжить рассказ о трагедии той ночи, остановлюсь на личностях убиенных. Звонарями были иноки Трофим (1954 года рождения) и Ферапонт (1955 года рождения).
Отец Трофим – крепкий, высокий мужчина – до пострижения был моряком рыболовецкого флота. Он обладал недюжинной физической силой: мог, например, завязать узлом кочергу или руками закрутить кольцом гвоздь-сороковку.
Отец Ферапонт до пострижения служил в составе сил специального назначения, а в Оптиной работал в столярной мастерской. В монастыре хорошо запомнили случай, когда на о. Ферапонта напали трое панков-наркоманов, которые в начале 1990-х годов постоянно тянулись в Оптину пустынь (одно время при монастыре даже стихийно сложилась настоящая община разного рода неформалов-хиппи-панков, считавших это место «местом силы»). Нападение произошло на крыльце паломнической столовой, и свидетелями этому оказалось несколько десятков человек. Отец Ферапонт так стремительно разбросал нападавших, что никто из окружающих не только не успел вмешаться, но даже осознать случившееся.
Иеромонах отец Василий (1960 года рождения) до воцерковления был членом сборной команды СССР по водному поло. Он окончил факультет журналистики МГУ, но ушёл в монахи, став одним из первых насельников возрождённой Оптиной пустыни, которые поднимали из руин древнюю святую обитель.
И вот тут сразу возникает вопрос: как малорослый и тщедушный убийца мог легко справиться с такими людьми? К этому вопросу ещё вернёмся, а пока о других подробностях.
После убийства отца Василия преступник на мгновение остановился у закрытых ворот монастыря («секретный» проход к Скиту, которым пользовались монахи, он не заметил) и побежал к зданию братских келий. Там он сбросил шинель, на ступенях оставил окровавленный нож, по огромной поленнице дров, словно по лестнице, взобрался на крышу сарая, с неё перелез на монастырскую стену (на белой извёстке стены остались его следы) и, спрыгнув с неё – с высоты более трёх метров! – скрылся в лесу.
Орудием убийства оказался кустарно изготовленный широкий короткий меч. С одной стороны лезвия были выгравированы три шестёрки («число зверя» из Откровения святого Иоанна Богослова), с другой – слово «сатана».
Следует заметить, что жертвы преступления удивительным образом предчувствовали свою гибель. В частности, отец Ферапонт перед Пасхой неожиданно раздал свой лучший инструмент другим мастерам. На вопросы товарищей либо отмалчивался, либо отвечал, что более плотничать ему не придётся. А отец Василий не раз говорил, что хотел бы умереть на Пасху…
Как показала экспертиза, смерть иноков на звоннице наступила почти мгновенно, а отец Василий оставался в сознании около часа, хотя получил очень тяжёлые ранения: лезвие ножа-меча практически пополам рассекло многие внутренние органы, повредило диафрагму и вошло в лёгкое. Иеромонаха перенесли в Введенский храм к раке с мощами старца святого Амвросия Оптинского. Его не единожды просили описать приметы убийцы, но отец Василий лишь неистово молился. Или не захотел, или не смог сказать. Врачи, вызванные из Козельска, поразились тому, что человек с такими ранениями не издал ни стона от жуткой боли и так долго оставался в сознании. Отец Василий скончался в машине «скорой помощи» по дороге в больницу.
На ноги была поднята вся региональная милиция, но по горячим следам убийцу обнаружить и задержать не удалось. О нашей «доблестной милиции» и о личности убийцы пойдёт речь в следующей главе, а сейчас хочется закончить не на трагической ноте.
Уже на 40-й день с момента убийства монахов на их могилах произошло первое исцеление человека, признанного медициной неизлечимо больным. И с той поры уже многие тысячи людей стали свидетелями явленных миру чудес. Например, многие изготовленные отцом Ферапонтом кресты с течением времени стали мироточить, а ровно через год после гибели иноков обнаружилось обильное мироточение поставленных над их могилами крестов. Зафиксированы также многочисленные чудеса, связанные с личными вещами погибших монахов.
Женщина, поведавшая мне о подробностях трагедии 25-летней давности, не раз называла погибших новомучениками и предположила, что уже наше поколение сможет увидеть причисление их к лику святых.
ГОЛОС САТАНЫ
Как только в Козельское районное отделение милиции поступило сообщение о тройном убийстве в Оптиной пустыни, все посты были ориентированы на задержание всех подозрительных лиц, но никого перехватить не удалось.
При осмотре чёрной шинели, брошенной убийцей, милиционеры обнаружили в кармане паспорт некоего Александра Карташова. Кстати, такие морские шинели были незадолго до этого получены монастырём от Министерства обороны РФ в виде пожертвования, в них ходили и монахи, и трудники.
Карташов (бомж, работал в монастырской кочегарке, трижды судимый) был немедленно арестован и после 4-часового допроса сознался в убийстве.
Между тем днём поступило сообщение о появлении на хуторе лесничего в окрестностях Оптиной некоего человека с обрезом охотничьего ружья: он требовал еды. Милиционеры, которые в «пресс-хате» силой выбили из Карташова признание, поняли, что переусердвовали, что настоящий убийца – тот самый, что появился у лесничего. Его словесный портрет и фоторобот были составлены быстро и настолько точно, что сотрудниками Козельского РОВД сразу же был опознан некий Николай Аверин (1961 года рождения), житель деревни Волконское, что в 15 км от Козельска. Чем больше узнавали о нём, тем крепче становилась уверенность в его причастности.
За три года до произошедшего вместе с приятелем у Аверина была попытка изнасилования пожилой женщины. Всё закончилось покаянием и ссылкой на «пьяную голову». Через год на Пасху – вновь посягательство на изнасилование. Жертва была сильно им избита, и на этот раз «покаянными слезами» Аверин не отделался. «Отделался» другим: его признали шизофреником. Отбыв «срок» в психиатрической больнице, он вышел на свободу.
Через несколько дней после убийства монахов Аверина задержали, и он сразу начал говорить. В частности, рассказал о Голосе, который постоянно звучал в его голове уже много лет и вызывал страшные головные боли. По приказанию этого Голоса Аверин совершал самые невообразимые поступки: поедал использованную туалетную бумагу, разрубил топором Библию, совершал нападения на женщин, безудержно ругался матом на людях и т. д. Преступник соглашался с тем, что этот внутренний голос принадлежит Сатане и что он – Николай Аверин – является сознательным его помощником. Именно Голос отдал ему приказ убить иноков. «Если бы я не совершил этого, мы проиграли бы войну с Богом», – заявил на допросе преступник.
По данным некоторых СМИ, Аверин какое-то время был трудником Оптиной пустыни, его уволили за некий проступок и он отомстил убийством. Для милиции это была понятная и привычная версия – убийца-одиночка, но в монастыре эту версию не приняли. В результате внутреннего расследования раскрылась совсем иная картина: убийство было ритуальным и убийца был не один. Милиция не стала вдаваться в «метафизику», к тому же изначально было ясно, что преступника ждёт не уголовное наказание, а психиатрическая больница. Поэтому версия убийцы-одиночки стала официальной.
В монастыре выяснили, что существует организованная группа сатанистов, поставившая перед собой цель запугать монахов Оптиной пустыни, трудников и прихожан угрозой террора.
Кстати, за три месяца до совершения преступления у Аверина откуда-то появилась значительная сумма денег: он начал с лёгкостью давать взаймы и поить пьяниц. Милиция знала об этом факте, но пренебрегла им. Осталось неизвестным и место изготовления орудия убийства – ножа-меча (показания преступника о некоей мастерской не подтвердились).
Были и другие факты, говорящие о сатанинской организации, но они тоже не получили своего разъяснения в ходе следствия, что невольно наводит на мысль о… Впрочем, вы сами, наверное, поняли…
В ходе Великого поста по округе стала распространяться молва, что «на Пасху монахов резать будут». Уже после убийства некоторые из прихожан сообщали, что ранее некие люди советовали им не ходить в монастырь пасхальной ночью, так как там будут убивать верующих.
За две недели до гибели в переплётную мастерскую, где работал отец Трофим, заглянул неизвестный мужчина, который крикнул с порога: «Монахов надо убивать!» Отец Трофим приблизился к незнакомцу и миролюбиво предложил отвести его в трапезную, чтобы тот поел там супа. Но это только раззадорило незваного гостя. «Пойди-ка сам пожри рыбы! – закричал он, после чего похлопал инока по плечу и тихо добавил: – Ты – наш, наш!»
Был и ещё случай за день до Пасхи. Во время литургии в храм вбежал неизвестный и закричал во всё горло: «Я тоже могу сделаться монахом, если убью трёх монахов!»
Во время Великого поста с интервалом в неделю оптинский игумен получил по почте два идентичных анонимных письма. В каждом находилась фотография открытого пустого гроба и коротенькая записка, в которой его обещали убить золотым шомполом в темя.
И ещё одно обстоятельство. Следователи поверили Аверину, что он лично похитил паспорт Карташова, а через несколько дней лично украл шинель, чтобы навести расследование на ложный след. Но проживание трудников в общежитии было организовано так, что совершить подобное хищение было практически невозможно. Между тем Аверина не знали в лицо ни трудники, ни нарядчик на работу, ни монахи. Явно у убийцы были пособники. Следствие проигнорировало это.
В конечном результате Аверин стал пациентом психиатрической больницы, где пребывает до сих пор. Но убийства (теперь уже паломников) в окрестностях Оптиной пустыни продолжались на протяжении 1990-х годов ежегодно, причём в основном приурочивались они опять же к Пасхе. Жертв находили в лесу, что позволяло местным правоохранительным органам не считать их связанными с паломничеством и не рассматривать материалы расследований в совокупности.
Согласно газете «Православный Петербург», некая сатанинская организация, не афиширующая себя, базируется в Москве, а в окрестностях Оптиной пустыни её адепты появляются наездами. Время приездов приурочено к дням Квазимодо, отстоящим от православных Родительских суббот на неделю. В эти дни сатанисты приносят разного рода жертвы и стараются оскорбить христианские храмы и кладбища.
Об этом я узнал, уже вернувшись из Оптиной, готовя этот материал. И сразу же вспомнил монаха (я о нём уже писал), который «пометил» «моё» место на берегу Жиздры крестиком. Может быть, это как-то связано со всем вышесказанным? Возможно, я кому-то показался подозрительным или же меня хотели обезопасить… А ещё стало понятным, почему паломники предпочитают не ходить в монастырский лес, а трудники неохотно общаются с паломниками…
P.S. В данной главе, в частности, использовались материалы агентства «Информ-религия» (автор А. И. Ракитин).
ПОЛЕ БИТВЫ
Существует такая закономерность: чем чище и духовнее человек, тем большим искушениям он подвергается, находясь под постоянным «контролем» дьявола.
Крепости человеку в этом случае придаёт вера в Бога, твёрдость духа и принципиальный отказ идти даже на малые уступки (а если уж и уступил в чём-то дьявольскому наваждению, то должно быть искреннее раскаяние). Вот что писал в своём дневнике святой праведный Иоанн Кронштадтский: «Господь так чуток во мне к малейшей нечистоте сердечной: это Он побуждает меня самый зародыш греха в сердце гнать вон из души. Но – увы! – и сатана тут же, готовый пожрать меня на каждом шагу, оспаривает меня у Бога».
То же самое с храмами, монастырями и другими святыми местами. Даже существует такая своеобразная поговорка: «Где скорее всего можно встретить дьявола?» – «В церкви».
Монастыри – это поле битвы между Богом и дьяволом, причём не только на метафизическом уровне. Как только человек постригается в монахи, на него обрушивается масса проблем (болезни или смерть близких, оставленных в миру; какие-то бытовые катаклизмы в их бывших семьях и домах; личные душевные сомнения и т. д.). И сами монастыри живут совсем не в благостном окружении. Например, в Николо-Теребенской пустыни (Тверская область), где я был два года назад, местное население (не все, конечно) довольно подозрительно и даже враждебно настроено к святой обители. Дело в том, что в соседнем посёлке Труженик распался совхоз-миллионер и единственным «градообразующим предприятием» остался монастырь, которым «заправляет какая-то пришлая баба». Люди как бы вынуждены работать на монастырских фермах и полях, ставших монастырскими.
А Оптина пустынь в течение многих лет находилась под прицелом сатанистов (надругательство над святынями, убийства монахов и паломников и т. д.).
О монашеской непростой жизни и об оптинских старцах речь впереди, а сейчас вернёмся к паломникам, которых в отдельные дни в Оптиной бывает до нескольких тысяч.
ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ СМЕХ
Большинство паломников приезжают в Оптину пустынь с конкретной целью: причаститься, исповедоваться, прикоснуться к мощам святых старцев и что-либо попросить у них (исцеления, решения каких-то проблем и т. д.). В этом смысле я чувствовал себя белой вороной среди них, потому что находился в монастыре в «свободном полёте». Например, вечерами в гостиничных коридорах и кельях люди, готовясь к покаянию и причащению, читали, стоя перед образами, нужные молитвы, а потом – Евангелие. Как и предписано, они перед этими таинствами исправно посещали все богослужения, мысленно перебирали все свои грехи, были очень серьёзны. В этой ситуации, конечно же, никакого общения между паломниками не было, так как каждый был «в себе». Мы в нашей келье даже не познакомились друг с другом.
Однажды вечером, читая томик Достоевского на своём втором ярусе, я не удержался и рассмеялся над прочитанным. Установилась напряжённая тишина, и один из паломников подозрительно спросил:
- А что это у вас за книга?
- Достоевский.
- «Бесы»?
- Нет, повесть «Село Степанчиково и его обитатели».
- А он разве юморист?
Чувствуя со стороны соседей возрастающее подозрение ко мне (я не читал молитвы, как они, не отстаивал от начала до конца 4-часовые службы, уходил куда-то в лес), попытался им объяснить:
- Достоевский тоже приезжал в Оптину пустынь – облегчить своё горе после смерти любимого сына Алёши. Он встречался со старцем Амвросием, а потом его образ воплотил в романе «Братья Карамазовы».
- А вы что – литератор?
- В какой-то мере – да.
Больше вопросов мне не задавали.
СОСТОЯНИЕ ДУШИ
Я уже упоминал о шести «функциональных зонах» в Оптиной пустыни. О паломническом комплексе, о монастырском лесе, о посёлке трудников и подсобном хозяйстве уже было сказано, о Ските речь пойдёт дальше, а сейчас непосредственно о монастыре – большом городе, окружённом крепостной стеной с башнями.
Зайти в город-монастырь можно через центральные ворота, которые на ночь закрываются и где круглосуточно дежурит охрана. Есть ещё вход со стороны подсобного хозяйства, но он – служебный.
Есть правила пребывания на территории монастыря, в которых, помимо прочего, указано: отключать мобильные телефоны. Как раз это правило совершенно не соблюдалось: даже во время богослужения раздавались сигналы и кто-то, склонившись, в полголоса разговаривал по телефону. Это уже вопрос культуры. Так же отвлекали от службы яркие пятна экранов мобильников. «Это уже наглость», – подумал я, а потом разглядел, что на экране шёл текст – «сценарий» богослужения. Действительно, в храме всегда очень многолюдно, люди снуют туда-сюда, шарканье ног, «шумные» куртки, разговоры – не все слова богослужения услышишь, очень трудно сосредоточиться. Поэтому я и не сосредотачивался, а просто плыл по волнам удивительного и красивого «спектакля». Иногда «автоматически» крестился в нужных местах, иногда с чувством, иногда находился как бы внутри молитв или текстов из Евангелия, а иногда, разглядывая стены и своды храма, думал о чём-то своём.
Службы в Оптиной, наверное, одни из самых красивых. И подлинным его украшением является монашеский хор. Вернее, хора два – в левой и в правой части храма. То поёт «левый» хор, то «правый», то оба вместе. То тихо поют, то в полный голос. Удивительные голоса, слаженность, прочувствованность!
Такое же эстетическое наслаждение приносит колокольный звон перед литургией. Эта колокольная симфония длится 10 минут. Впервые услышав её, я встал как вкопанный и не мог оторвать взгляда от колокольни. Это такой же восторг, как когда смотришь фейерверк в небе над собой. Звучала действительно симфония: многоплановая, мелодичная, с развитием «сюжета». В «Законе Божием» говорится:
«Мощный колокольный звон, действуя на наше внутреннее чувство, пробуждает наши души от усыпления духовного.
Какими скорбными, удручающими, а чаще всего раздражающими тонами отзывается колокольный звон в душе злого, нечестивого отступника.
Чувство беспокойства, душевного томления вызывается колокольным звоном в душе постоянно грешной.
Между тем как в душе верующей, ищущей мира с господом Богом, церковный колокольный звон возбуждает светлое, радостное и мирное настроение. Так что человек может по колокольному звону определить состояние своей души».
По монастырю приятно бродить: красивые храмы, часовни, могилы монахов, аллеи, цветы, уютные дорожки. Идеальная чистота, всё сделано с любовью…
ЗДРАВИЕ И УПОКОЕНИЕ
Паломник, живущий в монастыре, каким бы самоуглублённым он ни был, постоянно слышит вокруг интересные, необычные, порой кажущиеся невероятными истории с обязательным нравственным, духовным подтекстом. И я не избежал этой участи.
Дочь монахини, которая рассказала мне об убийстве оптинских монахов в 1993 году, поведала и такие истории.
Один прихожанин был вором. Перед очередной своей «операцией» он всегда приходил в церковь, ставил свечку и молил Бога о помощи в своём предприятии. И что удивительно, всё у него проходило гладко. Но однажды его застали на месте преступления и устроили за ним погоню. Его окружало поле, где нигде нельзя было скрыться. Он взмолился: «Господи, спаси!» И вдруг невдалеке увидел труп падшей лошади. Это был единственный шанс, и беглец, преодолевая отвращение, спрятался под шкуру полуразложившегося гниющего трупа, в котором кишели черви и стояло ужасное зловоние. «За что, Господи? – взмолился вор. – Я ж Тебе свечки ставил, храму жертвовал!» И услышал голос: «Такое же зловоние шло и от твоих свечей…» В результате вор прозрел и перестал быть вором.
Прежде чем рассказать следующую историю, женщина спросила: «Если у вас, например, есть деньги только на одну записку, какую бы вы выбрали – «О здравии» или «О упокоении»? Я ответил: «О упокоении». И услышал историю не для слабонервных.
Один священнослужитель знал своих прихожан и в лицо, и по почерку. Однажды в записке «О упокоении» постоянной прихожанки после привычного для него перечня имён батюшка увидел приписку: «И всех православных христиан». При ближайшей встрече он поинтересовался у женщины, почему она вдруг написала такую фразу.
«Пошла я на Радоницу на кладбище на могилку мамы, – рассказала женщина. – Пустынно, я одна, все тут на Пасху уже побывали, а в этот день – никого. Прочитала я литию (обряд отпевания умершего при выносе тела из дома, в ходе погребальной процессии и на могиле; этот обряд может проводить и не священник. – А. Б.), назвала имя матери, и вдруг меня что-то сковало. Поднимаю глаза и вижу, что из всех могил торчат головы и смотрят на меня с надеждой. И когда я после имени мамы сказала: «И всех православных христиан», головы исчезли».
«Так что вы правы, – сказала мне дочь монахини. – Живые могут и сами за себя помолиться, а души умерших питают и радуют только наши молитвы и воспоминания о них. – И ещё добавила: – Никогда не пугайтесь подобного тому, что увидела та женщина на кладбище. Это только в кино мертвецы кровожадны и мстительны…»
После нашего разговора я в тот же день на вечернем богослужении подал записки «О упокоении», и мне казалось, что те люди, которых я упомянул, улыбаются мне. Да мне и самому – живому – было приятно, что я вспомнил о них – с теплом и грустью.
Уже многие прихожане делают обобщающие приписки в своих записках, причём некоторые конкретизируют их: «И всех православных христиан, погибших на Украине и в Сирии».
Кстати, только с третьего раза я составил записку правильно (давно с этим не сталкивался и подзабыл) – помогли прихожане. Мне даже подарили своеобразную инструкцию, текст которой предлагается вашему вниманию.
ЗАПИСКИ
«О ЗДРАВИИ»
Понятие «здравие» включает не только собственно телесное и душевное здоровье, но и правильное духовное состояние. В эту записку следует записать всех православных христиан, кому мы желаем здравия, спасения и благоденствия.
«О УПОКОЕНИИ»
В этой записке мы пишем имена православных христиан – усопших родственников, знакомых и всех, кто нам дорог и ушёл в мир иной. Умершие переступили порог смерти тела и продолжают жить невидимой для нас жизнью души пред очами Божиими. Об этом Сам Господь говорит в Святом Евангелии: «Бог же не есть Бог мёртвых, но живых, ибо у Него все живы» (Лк. 20,38).
«СОРОКОУСТ»
Кроме простых одноразовых записок в Православной Церкви совершаются «сорокоусты» – ежедневное молитвенное поминовение указанных имён на Божественной Литургии в течение сорока дней.
Сорокоусты можно заказывать не только о упокоении, но и о здравии, особенно в случаях с тяжело больными или в иных критических ситуациях.
Если вы хотите, чтобы поданная вами поминальная записка была прочитана внимательно и неспешно, постарайтесь выполнить следующее:
1. Пишите чётким, понятным почерком, лучше печатными буквами, стараясь упоминать в одной записке не более 10 имён православных христиан.
2. Не забудьте указать сверху записки: «о здравии» или «о упокоении».
3. Пишите имена в родительном падеже (то есть «о здравии – кого»? Петра, Марии...).
4. Желательно писать полное имя (например, не «Славы», а «Вячеслава»).
5. Не помешает узнать церковное написание светских имен (например, не Полины, а Пелагеи; не Артёма, а Артемия; не Егора, а Георгия).
6. Допускается добавить перед именем – «воина», «монаха», «монахини», «болящего», «путешествующего», «заключённого», «непраздной» (т. е. беременной. - А. Б.).
7. Не надо указывать фамилии, отчества, титулы, профессии поминаемых и их степени родства по отношению к вам и тем более добавлять к именам какие-то характеристики, например, «заблудшего», «страждущего», «озлобленного» и т. п.
8. В заупокойных записках отметьте «новопреставленного» (усопшего в течение 40 дней по кончине), «приснопамятных» (усопших, имеющих в этот день памятные даты), «убиенных».
9. Не следует писать в записках об упокоении тех, кого Церковь уже прославила в лике святых – например блаженную Матрону Московскую или преподобного Сергия Радонежского.
10. Не допускается подавать записки о самоубийцах.
СТАРЧЕСТВО КАК ЯВЛЕНИЕ
Когда речь идёт об Оптиной пустыни, тут же вспоминаются старцы, которых многие представляют себе как старых мудрых монахов, которые могут излечить физические болезни и душевные муки, могут дать совет в трудной жизненной ситуации, наставить на путь истинный и даже предсказать будущее. Но очень не многие понимают, что старчество – это совершенно особое состояние духа, иной способ существования в этом мире. Не понимают даже некоторые священнослужители и монахи, которые начинают играть роль старцев. То и дело проходит молва, что в том или ином храме или монастыре появился некий «крутой» старец (иногда этим «старцам» 40-50 лет), который и провидец, и целитель, и бесов изгоняет. И туда устремляются паломники, как на концерт модной поп-звезды. Порой это похоже на массовую истерию, на которой «греют руки» и организаторы паломнических туров, и храмы, и сами «старцы». В какой-то момент развития «шоу» у Русской Православной церкви срабатывает «инстинкт самосохранения», и «старца» либо лишают сана, либо «ссылают» в какую-нибудь тьму-таракань. И тогда паломники ропщут на «внутрицерковные гонения», говорят о зависти, ревности.
Со временем прежний «старец» забывается, так как появляются новые «звёзды».
Одно дело, когда люди искренне заблуждаются или когда окружение внушает им, что они – самые что ни на есть старцы. Эти люди искренне пытаются помочь приходящим к ним, при этом, как правило, испытывая удовольствие от собственной миссии, от собственного величия, удовлетворяя свою гордыню. Но есть и те, которые специально берут на себя роль старца или гуру, удовлетворяя не только свою гордыню, но и жажду обогащения, похоть, тщеславие. К ним тоже едут паломники, которых они посылают спасаться то в Сибирь, то под землю, то устраивают массовые оргии, то призывают рядиться в белые одежды… При ближайшем трезвом рассмотрении все эти гуру оказываются никчёмными, закомплексованными и даже больными людьми.
Конечно же, и у модных «старцев», и даже у обычных экстрасенсов-шарлатанов наблюдаются случаи исцеления (в основном, временного) и какие-то другие чудеса. Это вполне укладывается в закон больших чисел в условиях массового психоза.
Оптинские старцы – это совсем другое явление. Именно поэтому уже много веков сюда стекаются паломники со всего православного мира. Именно сюда приезжали самые выдающиеся умы России, «властители дум и сердец» (Гоголь, Достоевский, Тургенев, Тютчев, Розанов и мн. другие), чтобы самим разобраться в себе и выпутаться из тупиков своих философских исканий и заблуждений, чтобы найти высшую правду. Это какими же надо быть глубокими и духовными личностями, чтобы направлять на путь истинный, чтобы «вправлять мозги» таким, как те же Гоголь и Достоевский!
Оптинские старцы обладали такой силой и продолжают обладать даже после своей кончины. И речь идёт не только об их мощах (старцы причислены к лику святых), но и обо всей Оптиной пустыни, где жив дух старчества. Даже если вы неверующий человек, прочитайте Молитву оптинских старцев (хотя бы в качестве «литературного произведения»). И вы наверняка почувствуете не «церковную затхлость», не какую-то «мантру», а совершенно живое, освежающее и одухотворяющее Слово.
Молитва Оптинских старцев
Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить всё, что принесёт мне наступающий день. Дай мне всецело предаться воле Твоей святой. На всякий час сего дня во всём наставь и поддержи меня. Какие бы я ни получал известия в течение дня, научи меня принять их со спокойной душою и твёрдым убеждением, что на всё святая воля Твоя. Во всех словах и делах моих руководи моими мыслями и чувствами. Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что всё ниспослано Тобою. Научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей, никого не смущая и не огорчая. Господи, дай мне силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение дня. Руководи моею волею и научи меня молиться, верить, надеяться, терпеть, прощать и любить. Аминь.
Старцы – привилегия не только Оптиной пустыни: были старцы и в Лаврах, и на Валааме, и в Глинской пустыни (Сумская область, Украина). Старцем можно назвать Серафима Саровского и многих других русских святых. Но именно в Оптиной сформировалась своеобразная школа старчества, которая действует до сих пор.
ГОРДЫНЯ
Если перед центральным входом в Оптину пустынь свернуть вправо и дойти до угла монастыря, а дальше по дорожке пройти около 300 метров через лесной массив, то увидишь ещё один монастырь, называемый Скит. Территория его такая же большая (там есть даже озеро), он тоже огорожен крепостной стеной, из-за которой видны храмы, но вход в этот «город» не то что мирским, но даже «непосвящённым» священнослужителям и монахам запрещён. Вернее, чтобы туда войти, необходимо особое благословение. Скитские врата с колокольней всегда закрыты, охраны не видно, но не оставляет ощущение, что охраняют этот «город» не только люди, стены и засовы…
Недалеко от Скитских врат находится Амвросиевский колодец с удивительно вкусной родниковой водой. Сюда приходят паломники. Но редко кто из них подходит близко к стенам Скита. Они пытаются каким-то образом, хотя бы взглядом проникнуть вовнутрь, соприкоснуться с тайнами этого монастыря в монастыре, но вряд ли им удастся увидеть его обитателей. Самое большее, что увидят, – это… незаасфальтированные дорожки и тропинки. Там принципиально не заковывают землю в камень… Когда-то перед этими стенами стоял Лев Толстой, так и не решившись пройти к старцу…
Справа от Скитских ворот – встроенный в крепостную стену обычный деревянный деревенский домик. В нём принимал паломников последний оптинский старец – схиархимандрит Илий. Сейчас Илий является духовником патриарха Кирилла и живёт в Сергиевой лавре (г. Сергиев Посад). Как говорят, сейчас в Оптиной старцев нет, и я почему-то рад этому. Судя по рассказам, у домика старца всегда стояла толпа, которой в принципе наплевать на самочувствие пожилого человека, люди буквально требовали, чтобы их приняли, и даже устраивали скандалы. Может быть, я сгущаю краски, но сам оказался свидетелем подобных сцен.
Иногда мимо трапезной по дороге, ведущей к Скиту, проходил пожилой монах в особой накидке с куколем (капюшоном) с крестами – схимонах (мне называли его имя, но я, к сожалению, не запомнил). Кстати, схима – это высшая монашеская степень, требующая от посвящённого в неё строгого аскетизма. Так вот, как только паломники (в основном женщины) его видели, подбегали к нему, окружали и начинали о чём-то спрашивать, совали ему какие-то бумаги. Чаще всего, низко наклонясь, он старался выскользнуть из окружения, но иногда останавливался, отвечал на какие-то вопросы. Паломники ловили каждое его слово, а потом обсуждали услышанное.
Именно из такого обсуждения я узнал, что одна женщина поделилась с ним такой своей бедой. У неё умер муж несколько лет тому назад, и недавно она познакомилась с мужчиной, который, как оказалось, служил в ФСБ. В присутствии его у неё почему-то стали отниматься ноги: видимо, он обладал каким-то гипнозом. «Что мне делать, батюшка?» – спросила женщина. «Приезжай с ним в Оптину», – ответил схимонах. «Так звала его – не хочет». – «Ну тогда гони его от себя в три шеи!»
Мне тоже хотелось пообщаться с этим человеком, но не в толпе. И вот однажды вечером мы с ним встретились на дорожке, ведущей в Скит. Вокруг никого не было. Я очень обрадовался, поздоровался с ним и… прошёл мимо. Потому что понял, что не знаю, о чём ему сказать, о чём попросить. Все свои проблемы и вопросы мне вдруг показались мелкими, никчёмными, не достойными его внимания. А может, это была извращённая форма гордыни, ведь я мог просто поделиться своим состоянием при встрече с ним, если бы он, конечно, согласился меня выслушать…
ШКОЛА СТАРЦЕВ, или ТАЙНЫ СКИТА
Есть три вида просвещения, как считал преподобный старец оптинский Анатолий. Первый вид состоит в том, что человек учится читать и писать, приобретает сведения из математики, истории, физики, химии и пр. Это «внешнее» просвещение, давая человеку знания, нисколько не изменяет внутреннего состояния его души, расположение его воли и чувства. Можно обладать полученными знаниями в самых широких размерах и пользоваться им не на добро, а на зло, на удовлетворение своих грубо-эгоистических стремлений. Это – нож обоюдоострый, которым можно резать хлеб и убивать человека, смотря по тому, в чьих руках он находится. Церковь отводит этому виду просвещения низшее место, потому что оно даёт человеку знания, но не изменяет к добру его душу.
Второй вид просвещения состоит в усвоении истин религии и нравственности, то есть тех именно истин, которые дают ответ на самые важные для каждого человека вопросы о смысле и цели его существования. Но изучая Священное Писание, творения отцов Церкви, различные системы философии и нравственности, человек осваивает их тем же самым способом – внешним, механическим, одной памятью. То есть и это просвещение не проникает в глубину души, не влияет на жизнь человека.
Третий вид – просвещение внутреннее, духовное. Оно не гонится за количеством сведений, но стремится и малыми сведениями просветить всего человека. Как и второй вид, оно сообщает человеку религиозно-нравственные истины, но сообщает их не только уму и памяти, а сердцу и всему существу человека, даёт человеку возможность опытно ощутить их. Вследствие этого оно духовно обновляет человека, совершенно изменяет его понятия, желания, стремления, заставляет его ощутить в себе как бы новую жизнь. Оно очищает человека от всего греховного, мрачного и унылого, даёт ему чистое и радостное сердце, напечатлевает в нём образ Христов, созидает в душе его Царствие Божие.
Именно третий вид «внутреннего» просвещения практикуется в «школе старцев» Скита Оптиной пустыни. Именно это диктует закрытость Скита от мира.
Таким образом, в Оптиной есть монахи «открытые», «доступные» – то есть обычные, а есть «тайные», которые не пересекаются с паломниками. По официальным данным, сейчас в Оптиной пустыни «подвизается около 150 монашествующих» и ещё большее число паломников, желающих со временем принять иноческий постриг и поступить в братию.
О «школе старчества» (единственной в своём роде), о «тайных» монахах известно мало, лишь такие факты: «отбой» у них в полночь, «подъём» в 4.00; они исповедуются ежедневно; на территории Скита нет трудников: все хозяйственные работы осуществляются исключительно монахами. Вот, пожалуй, и всё, что известно.
P.S. В данной главе использовались материалы книги протоиерея Сергия Четверикова (1908 год).
ВЫВОДЫ
Это второе моё посещение Оптиной пустыни действительно позволило мне более-менее объективно оценить, каким я стал, куда пришёл и с чем уйду. Это вопросы сугубо личные, но можно сделать общий вывод, который, возможно, поможет тем, кто собирается посетить Оптину пустынь.
Если в молодые годы я чувствовал себя в этой обители как рыба в воде, мне всё казалось «изначально» знакомым и родным, то на этот раз я был, скорее, на подступах к Оптиной пустыни, чем внутри её. Режим «туристического вояжа» в Оптиной «не прокатывает». Здесь нельзя быть «туристом» или «паломником-потребителем». К поездке в Оптину надо специально готовиться, и тогда, возможно, она откроет лично вам то, что не открывает другим.
В заключение приведу слова архимандрита Леонида о его впечатлениях от Оптиной: «Много и в глубине души моей осталось воспоминаний о любвеобильной обители Оптиной… Там узнал я впервые цену уединения, возможного только в Боге и для Бога. Тепла здесь была моя молитва, вызванная благоговейным, умилительным пением иноков; а суетные помыслы и скорбь, эти постоянные спутники мирской жизни, не посмели следовать за мной под сени мирной обители».
Январь, 2018 г.
Продолжение следует
Уважаемые читатели! Я рад делиться с вами своими ощущениями от своих "спасений" и буду рад получать от вас ваши комментарии и мысли. С уважением к вам, А. Бурмистров!