В статье «Цветаева и Парнок: под лаской плюшевого пледа...» я уже начал рассказывать об удивительной таганрогской семье Парнох, которая подарила миру трех поэтов – старшую Софью, ставшую для благозвучия Парнок, а также двух близнецов, брата и сестру, – Валентина и Елизавету.
Вслед сестре Валентин также сменит родовую фамилию, но на Парнах, руководствуясь скорее талмудическими мотивами, чем фонетическими. Его сестра Елизавета выйдет замуж и в литературу войдет уже как Тараховская, детская писательница, поэт и драматург.
Помните фильм Александра Роу «По щучьему велению»? Елизавета Тараховская была одним из соавторов сценария этого фильма. В отличии от Софьи и Валентина, она окажется наиболее устроенной в материальном плане в советскую литературу (тиражи детских книг всегда были заоблачными), что позволит ей помогать семье брата.
Кстати, свёкр Елизаветы был известным таганрогским журналистом Абрамом Тараховским, писавший под псевдонимом «Шиллер из Таганрога». Был он хорошим знакомым и корреспондентом Антона Павловича Чехова, оставил о нем воспоминания, но не будем отвлекаться на другую историю.
Глава семьи Яков Соломонович Парнох (1847-1912), получив высшее образование в Киевском университете, начинал свой путь провизором в аптеке Штримера (Таганрог, ул. Петровская, 61), а с годами открыл и собственный аптекарский магазин, став и членом городской Думы, и потомственным почётным гражданином Таганрога.
Его жена, Александра Абрамовна Идельсон (1857-1895), была родом из семьи фармацевтов (её двоюродный брат владел знаменитой таганрогской аптекой Идельсонов рядом с Центральным рынком). Александра закончила в Петербурге женские врачебные курсы и стала одной из первых женщин в России, получивших диплом врача.
Подобное будущее пророчили и детям, но сложилось иначе…
Все они закончат гимназии с золотыми медалями – Валентин Таганрогскую мужскую, а Софья и Елизавета – Мариинскую женскую.
Софья рано отдалится от семьи (особенно, когда отец второй раз женится на бывшей гувернантке Александре Левенсон, которая родит ему еще одну дочь, Алису) и уедет учится в Женевскую консерваторию. О дальнейшей её жизни читайте в статье «Цветаева и Парнок: под лаской плюшевого пледа...»
Что же касается Валентина, то он с раннего детства погружается в осознание себя как части мирового еврейского народа, примеряя на себя судьбу его освободителя, и даже напишет в 9 лет следующее первое стихотворение:
Моисей, о, если б ты увидел
Позор народа своего…
Ему легко даются языки – латынь, французский, немецкий, испанский и португальский. Которые впоследствии ему очень пригодятся, когда придется для заработка вплотную заняться переводами.
А пока Валентин поступает в Санкт-Петербургский университет на юридический факультет, с которого переводится на романском отделении историко-филологического факультета. Берет уроки музыки у Михаила Гнесина, а драматическому искусству обучается в студии Мейерхольда. В то же время появляются в печати его первые стихи. Парнах увлечен поэзией Бодлера и Верлена, боготворит Александра Блока. Ему еще трудно определится. Кто он – музыкант, поэт, актер.
В 1913 году, налегке и даже без багажа, Парнах отправляется в Италию, чтобы оттуда через Сицилию попасть на Ближний Восток, пытаясь найти свое место в ветхозаветной Палестине.
«Я еще не признавался себе, что у меня меньше любви к евреям, чем отвращения к царской России... Наконец, вдали от Европы, больше, чем когда-либо, я почувствовал себя европейцем и осознал, что был им всегда. И я впервые испытал необходимость поселиться в Европе...» – напишет он в воспоминаниях.
Европеец по культурному самоощущению и образованию, иудей по крови – он мечется в метафизическом треугольнике Россия-Европа-Палестина, повсюду тоскуя о мифическом Доме.
Из Палестины он отправится пешком и дойдет до Испании, оттуда пароходом в Лондон, и вот он, наконец, в Париже, где селится в каморке на последнем этаже квартиры-мастерской своих старых знакомых – художников Михаила Ларионова и Натальи Гончаровой…
Только тогда Валентин Парнах вздохнет облегченно: «Наконец я почувствовал себя европейцем и осознал, что был им всегда».
В Париже он учится в Сорбонне, где однажды в библиотеке наткнется на протоколы испанской инквизиции и на стихи гонимых ею поэтов.
«Казалось, моя кровь текла к родной древности. Все, что было инквизиционного в нашем веке, пребывало во мне самом. В биографиях и стихах испанских и португальских поэтов-евреев, подвергнутых пыткам, изгнанных и загубленных инквизицией, я, как это ни странно, обретал некий покой: их участь была куда жестче моей, и все-таки они писали на языке инквизиторов. В этих книгах я черпал новые силы. Из этого тюремного мира я выходил, возрожденный к жизни».
Его первые стихотворные книги («Набережная», «Самум», «Словодвиг/Mot dinamo») в Париже иллюстрируют Наталия Гончарова и Михаил Ларионов, а сборник «Карабкается акробат» украсит портрет автора работы Пабло Пикассо. А в самой книге также авторские иероглифы танцев.
На портрете Парнах красив и заносчив, эдакий Чайльд-Гарольд.
Но был он в жизни невысок, щупл, с худым веснушчатым лицом и рыжеватыми волосами. Только покорял всех своей личностью, энергией, экстравагантностью и как говорят сейчас, харизмой.
«Он носил дедушкину визитку и кашне – другого у него ничего не было. Рыжеватенький, весь покрыт веснушками... Лицо у него было тонкое и вдохновенное». Из воспоминаний Елены Михайловны Фрадкиной (1902-1981), театрального художника.
В кафе «Ротонда», в Париже, где, по меткому высказыванию Максимилиана Волошина (любопытный факт – в детстве он несколько лет жил в Таганроге), находился «генеральный штаб русских обормотов» — поэтов и художников. Там и появилась новая музыка в жизни Валентина Парнаха – джаз.
«По-французски — жаз, по-английски — джаз» — написал Парнах в 1922 году в берлинском русскоязычном журнале «Вещь», который издает Илья Эренбург. Набив чемоданы инструментами для джаз-банда – банджо, саксофон, ударная установка с ножной педалью, наборы сурдин, всевозможные диковинные шумовые инструменты – он приезжает в Москву.
«Известияя ВЦИК» от 24 августа: «В Москву приехал Валентин Парнах, председатель парижской «Палаты поэтов». В ближайшее время Парнах покажет свои работы в области эксцентрического танца, работы эти уже демонстрировались в Париже, Мадриде и Риме».
«Джаз-банд одновременно чрезвычайно прост и чрезвычайно сложен, как и современная жизнь. Его простота — мелодии, его сложность — экспрессия» – вещает на своих лекциях Парнах.
Первое выступление созданного им «Первого в РСФСР эксцентрического оркестр джаз-банд Валентина Парнаха» проходит в воскресенье 1 октября 1922 года в 13.00 в Центральном техникуме театрального искусства (позже — ГИТИС) в Малом Кисловском переулке. Билеты стоили от полутора до десяти миллионов рублей.
Для сравнения: средняя зарплата в 1922 году составляла 46 миллионов рублей, килограмм масла стоил 1,5 миллиона, чая — 3 миллиона, колбасы — 850 тысяч, 1 метр ситца — 520 тысяч рублей.
Кстати, в составе эксцентрического оркестра выступает на клавишных Евгений Габрилович, в будущем знаменитый сценарист и драматург. На ударных — актёр Александр Костомолоцкий. Саксофонист – Мечислав Капрович, контрабасист — Сергей Тизенгайзен. Парнах сперва читает лекцию о истории джаза, потом музыканты играют джазовые мелодии и лектор вдруг преображается в страннейшем танце «Жирафовидный истукан».
Дебют проходит на ура, а после выступления Всеволод Мейерхольд предлагает Парнаху заняться музыкальным оформлением спектакля «Великодушный рогоносец» и преподать уроки джазовой пластики Марии Бабановой, Игорю Ильинскому и Льву Свердлину.
«Наше время начертало иероглифу внезапных нот, движений и чувств… Эксцентрическое искусство запечатлевается неожиданным сочетанием движений, перипетий и неслыханных гармоний (синкоп, диссонансов и новых темпов)… Мы жаждали неизвестных нашему слуху музык». Валентин Парнах
Парнах в сущности разработал «язык танца», наподобие нотописи – оригинальный хореографические алфавит и грамматику. Вот названия его самых знаменитых танцев - «Jloc бандерильос», «Эпопея», «Жирафовидный истукан» или «Этажи иероглифов».
«Первый в РСФСР эксцентрический оркестр джаз-банд Валентина Парнаха» участвует в карнавальном параде на Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке в Москве в 1923 году, а летом 1924 года играет для делегатов V конгресса Коминтерна.
Интересно участие Парнаха в кино. Впервые он на экране в раннем фильме Григория Козинцева «Похождения Октябрины». А в фильме «Веселые ребята» он в роли гостя появляется на экране, примерно, на 25-ой минуте ленты.
Довольно любопытный факт, в фильме Григория Козинцева главную роль Октябрины исполняет некая Зинаида Тараховская. Однофамилица или все же родственница мужа сестры Валентина Парнаха Елизаветы? Информации о ней найти не удалось.
Нужно понимать, что джаз для Парнаха был лишь одним из элементов его системы искусство синкретического плана, где сочетались музыка, танец и поэзия. Он вскоре отходит от джаза, уступив Утесову и другим. и занимается переводами стихов. Его, может главная, книга "Испанские и португальские поэты, жертвы инквизиции".
Что же касается стихов Парнаха, то его сестра, София Парнок, как-то писала ему: «Не верю в твой дремучий бред, и в задыхания, и в корчи».
Его стихи интересны и органичны лишь в контексте всей его системы, где язык как пространство. Языки разных стран замещают сами эти страны, создавая как бы искусственный рай. И если не нашел страну на географической карте, то можно найти её в поэзии. Может поэтому он везде ощущал себя чужестранцем – и в России, и за её пределами.
В последние годы имя Валентина Парнаха входит в культурный обиход, а дата концерта его «Первого в РСФСР эксцентрического оркестр джаз-банд Валентина Парнаха» 1 октября 1922 года считается в России Днём джаза.
И мы, таганрожцы, гордимся нашим замечательным земляком. На доме, где жила семья Парнох установлена мемориальная доска.
«Джаз»
Мы были джаза лишены.
О, гроб! Неистовством дохнули
После кошмарной тишины
Вдруг сотрясенные кастрюли.
Причуды звуковых систем!
На стержне вздрагивали гонги,
Хрипучки взвинчивались, гонки,
Неукрощаемы ничем…
Противозвучий мастера!
В лад музык ерзанья и дерги.
Пружинный зад и плеч игра
В разгаре негритянских оргий.
И, в плечи голову ввинтив,
Прерывно выкинул обратно.
При содроганиях гадюк
Споткнулся, сидя. Острый взвив,
Изогнутою кистью крюк,
Прицел ударного пневманта…
Дрожь банджо, саксофонов банды.
Корчи. Карамба! Дребезжа,
Цимбалят жадные джаз-банды
Фоножар.
Взвары язвительной известки,
Переменный электрический ток.
Озноб. Отскакивания хлестки.
Негр захватил и поволок
Неведомых молекул бучи,
Нахлобучил
На саксофон свой котелок.
Он превосходно исковеркал
Неслыханный чуб фейерверка.
Освобождение от иг!
Причудливый, веселый негр
Изверг вдруг судороги игр,
Подрагивания новых нег!
В Москве живут сын и внук Валентина Парнаха. Максим Александрович Парнах (внук) – художник и педагог, автор оригинальной методики обучения рисованию (Живопись У-син), основанной на приёмах традиционной китайской живописи.
Трелер к документальному фильму таганрожца Михаила Басова «Валентин Парнах: не здесь и не теперь»
Владимир Поляков. Валентин Парнах как типаж