Мама всегда заваривала нам особенный чай. Он был домашний, из листьев и веточек малины, смородины, вишни. Их мы сами собирали летом. На гвОздике в прихожей висел специально секатор, которым мы «чикали» молодые побеги. Всё сушилось на расстеленной белой простыни на чердаке, а после ссыпалось в тряпочный мешочек. Зимой эта колючая смесь заваривалась в эмалированном чайнике, на дровяной печи. Я очень хорошо помню вкус того чая. И зимними вечерами мы, дети, часто стояли у печи. Грелись, коротали время перед сном. Стояли до сухого жара в щеках. Верхний свет в комнате, как правило, был выключен. Комнату и наши лица освещал свет от пламени печи. Огонь постреливал, посвистывала влага в «свежих» поленьях. Иногда плита раскалялась докрасна от огня и печь ещё больше светилась в темноте. Я любила смотреть на огонь. И заодно поглядывать на сосредоточенное лицо рядом стоящих брата или сестры... У них был такой взгляд - сосредоточенный, с отражением пламени в зрачках, но мысли далеко-далеко...Серье