Первый день самоизоляции Антон Павлович провел дома довольно продуктивно: навел порядок в скачанной базе, подчистил проекты договоров, составил себе табличку контрольных сроков и выполнил ещё массу мелких работ, которые в обычной текучке откладывались на завтра. Потом он заскучал. Работы заморозились. Правда были и звонки коллег, и консультация по скайпу, отправка пары обязательных писем, но чувствовалось, что работа встала. Больше его беспокоили даже, когда он находился в положенном отпуске.
В голове у него всё назойливей плескался сюжет небольшого рассказа, который он задумал в далёкой молодости. «Это судьба, - думал он, - другого такого случая не будет». Ещё в школе Антону Павловичу поверилось, что у него имеется некоторый литературный дар. Учительница, Зоя Федотовна, однажды очень хвалила Антона за сочинение на тему: «Зима пришла», зачитывала его на уроке, и, говорили, в соседнем - 8-м «Б». А Оля Синичкина, с первой парты, пока все слушали, два раза оборачивалась и пристально смотрела на одноклассника задумчивым взглядом.
Сюжет рассказа родился, когда Антон Павлович работал ещё начинающим адвокатом, и как-то был направлен от палаты в суд в качестве защитника по делу о краже и вандализме. Дело было ясное. Ночью, на тихой улочке, на перекрестке вскрыли светофор, из которого вытащили цветные стекла. Вандалом оказался 18-летний паренек, полноватый, неуклюжий. Увлекался музыкой, мастерил некое подобие синтезатора с разными звуковыми эффектами. Стёкла ему были нужны для «адекватного дополнения звукового ряда яркостно-цветовыми ассоциациями». Студент технического колледжа. Нормальная, средняя семья. Попался студент на месте, с поличным. В кои веки на улицу вдруг занесло машину ГАИ с инспектором. И преступник был торжественно сопровождён в ближайшее отделение со всеми уликами. Бежать он и не пытался, вследствие своей неповоротливости, и на вопросы отвечал: «Всё равно его (светофор) должны менять, он такой старый один тут остался». И: « Я ж понимаю, я ж не всё снял, я и оставил».
Когда защитник пытался убедить суд, что перед ними – изобретатель, может быть будущий Попов или Королёв, со стороны обвинения, с места, заметили, что Сергей Павлович стал делать хорошие ракеты после того, как провёл пару лет в местах не столь отдалённых.
Антону Павловичу не удалось перевести дело в разряд административных. Для старичка - судьи цветомузыка, видно, стояла в одном ряду с наркоманией, проституцией, хулиганством и прочими наглыми вызовами обществу.
Антон Павлович болезненно переживал своё поражение и безжалостно обличал судебную систему в своих фантазиях. Через пару лет ему подвернулось место в юротделе одной развивающейся компании, куда он и устроился, и где трудился по сей день.
Рассказ «Злоумышленник» новоявленный писатель набросал довольно быстро – за пару часов.
Ещё полчаса – на правки и пунктуацию. Он откуда-то вспомнил, что так же быстро сочинял, разве что, Александр Дюма – отец. Поставит в конце рукописи точку, и, не пересматривая, отдаёт в типографию. А мне-то чего с этим делать? Немного поколебавшись, Антон Павлович набрал номер сына.
- Гриша, привет! Как самочувствие? Как тебе на удалёнке учится? Не сачкуешь?
Сын, Гриша, учился в гуманитарном университете и третий месяц проживал отдельно в бывшей бабушкиной квартире, что освободилась в конце прошлого лета.
Он сходу въехал в обозначенную проблему:
- Попробуй в «Вконтакте» публикнуться или в «Одноклассниках». Вообще, похоже, сейчас «Дзен» на подъёме. Регистрируйся и – вперёд! Может, распишешься когда, денежку накапаешь мне с гонорара на банку пива.
Слово «денежка» приятно вползло в ухо Антона Павловича, но он сурово тряхнул головой. Нет, не того ради!
Не откладывая, Антон Павлович полез в дебри Яндекса и вскоре, довольный собою, уже пришёл на страницу редактора Дзеня, куда выложил свой первый труд. Картинку с изображением светофора ему скинул Гриша.
Антон Павлович немного робел, что поднимает такую острую социальную тему, как ошибки судопроизводства, и, на всякий случай, подобрал себе нейтральный псевдоним «Товарищ прокурора».
Знакомясь с условиями публикаций, молодой писатель уяснил, что одного творения для показа мало, и от него ждут ещё как минимум двух. Идеи были. В тот же свой адвокатский период он познакомился с делом, по которому проходила одна молодая женщина. Обвинялась она в нанесении тяжких повреждений мужу утюгом по голове, когда тот начал требовать от нее исполнения супружеских обязанностей. Отягчающим обстоятельством для несчастной было то, что перед этим муж – диспетчер на железнодорожной станции, уличил супругу, в свидании с любовником, пока сам управлялся со стрелками и поездами. Антону Павловичу запомнилась эта женщина – яркая, гордая. Ничего тогда не отрицала. Муж-то полежал в больнице две недели и вышел, а та уехала на немалый срок. Название статьи показалось автору удачным: «Стрельчиха».
Третий рассказ, коротенький, Антон Павлович заимствовал из воспоминаний детства. К ним в класс как-то перевели нового ученика, и учительница географии только с четвертого раза смогла правильно прочитать его фамилию в журнале. Весь класс хохотал до упаду. Антон Павлович и теперь, вспоминая этот случай, весело смеялся. Имя произведения напрашивалось само: «Лошадиная фамилия».
Сочинения были отправлены, и оставалось только ждать, надеяться и верить.
Каждый день Антон Павлович залезал на свой канал в Дзене и проверял число просмотров и комментариев. Просмотров было - по пальцам пересчитать. Комментариев – 0, то же и подписчиков. Писатель немного приуныл. Он желал оценки своего труда аудиторией и готовился снисходительно принять любые мнения, и, если надо, терпеливо разъяснять тонкости и глубину авторского замысла. Только на десятый день появился первый комментарий. «Хрень полная», - обнаружил писатель под своим лучшим рассказом.
Да, читатель теперь не тот пошёл – размышлял Антон Павлович. Чем они сейчас дышат? Знакомы ли с традициями великой русской литературы, способны ли оценить её продолжателей, пускай начинающих?
Антон Павлович решил поближе разобраться с темами, волнующими народ, и погрузился в изучение публикаций. Диапазон интересов аудитории его поразил. Сперва он с изумлением открыл, что всю жизнь не правильно варил яйца, и, более того, не владеет современной культурой их очистки и техникой поедания. Он ревниво отметил также, что у канала с яйцами было несколько тысяч подписчиков. Автор другого канала с цифрами и фактами доказывал, что практически все российские монархи и многие государственные деятели пали от рук английской разведки МИ-6. Раньше она называлась как-то по-другому, но это не меняло дела. Несколько более везло правительницам женского пола, видно какие-то остатки джентльменства у разведки ещё оставались. Перед изобретательностью её агентов блекли творения Флеминга. Деятелей подменяли, отравляли, душили, заражали ужасными болезнями, просто подкупали и вербовали, или же спаивали. Действующий глава государства, по мнению исследователя, дохаживает под прицелом МИ-6 последние часы. Подивили Антона Павловича также воспоминания некого автора под псевдонимом «Ассоль». Рассказ назывался «Дефлорация» с уточняющим подзаголовком «Как я потеряла девственность». Число отзывов зашкаливало. Был даже комментарий в стихах: «Думала, что мелкий, а лишилась ц*лки». Другой читатель с ником «Миша1936» горячо благодарил за произведение, признавался, что встал в ряды подписчиков, что редко с ним происходит, и с нетерпением ждёт продолжения. Антон Павлович задумался. А ведь он тоже мог бы художественно поведать о своем первом сексуальном опыте, конечно не так откровенно, а в романтических, пастельных тонах, но потом решил, что для него это как-то не совсем удобно. Будет смахивать на плагиат. И, потом, Оля Синичкина может где-то узнать себя.
Много было статей на тему: «Сад-огород». Антон Павлович был не чужд дачных проблем, но ему хотелось преподнести связь человека и кормилицы-земли не в практическом, а в философском, нравственном и даже интимном осмыслении. Три года назад они с женой решили засадить пустующий угол на участке плодовыми деревьями. Раньше в этом углу торчала необходимая всем деревянная кабинка, но после установки септика и соответствующей сантехники в доме, надобность в деревянной отпала. Конечно, она бы могла послужить ещё, но возобладали эстетические и экологические соображения. «Многоуважаемый туалет, ты прослужил нам много лет», - неожиданно в рифму подумал тогда Антон Павлович, прощаясь со старым другом. Но дальше рифма не складывалась, и в дело пошли топор с гвоздодёром. На освободившееся место осенью были высажены вишнёвые деревца. Из пяти летом четыре засохли, хотя и пытались цвести. А одно прижилось, и даже через год дало две странноватые ягоды, которые знающий сосед определил, как плоды терновника. Почитав про тёрн, Антон Павлович убедил жену, что и тот пригоден для варенья и вообще имеет массу полезных качеств, а главное, не требует ухода. Но осадочек-то остался. Вспоминая ту историю, Антон Павлович размышлял и о потерянных друзьях, и о трудах, затраченных напрасно, о лицемерии людей, способных на обман. Всплыло из Лермонтова: «И прежний сняв венок, они венец терновый… чего-то там…. Надели на него…». Свои ещё неотчетливые переживания писатель терпеливо вынашивал в очередной рассказ. А может быть, роман? Название крутилось где-то в сознании. Хотелось бы - «Вишнёвый сад», но Антону Павловичу припомнилось: похожее уже мелькало в Дзене у какого-то огородника. Главное, он твёрдо знал, что не писать теперь не может. «Что же со мной? - С волнением и радостью в душе говорил себе Антон Павлович, - прямо, дефлорация какая-то!»