«Не даем мы тебе, о Адам, ни своего места, ни определенного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно своей воле и своему решению. Образ прочих творений определен в пределах установленных нами законов. Ты же, не стесненный никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого Я тебя предоставляю. Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе было удобнее обозревать все, что есть в мире. Я не сделал тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам, свободный и славный мастер, сформировал себя в образе, который ты предпочтешь. Ты можешь переродиться в низшие, неразумные существа, но можешь переродиться по велению своей души и в высшие, божественные»
Это знаменитые строки итальянского философа эпохи Возрождения Пико Делла Мирандола. Я разбирал их, когда писал недавнюю статью в философский журнал.
Сначала думал, что с этим отрывком всё в порядке, что Мирандола пишет о свободе, которой награждён человек. Но потом, проанализировав отрывок внимательнее, понял, что философ допускает очень опасную ошибку.
Мирандола говорит о том, что человек может изобретать себя сам. Что он волен быть тем, кем захочет, что он не задан, не определён какими-либо ограничениями.
Иными словами, человек наделён свободой.
Но тут необходимо уточнение. Я назову её пространственной свободой, потому как считаю, что есть несколько уровней свободы. Эта, про которую пишет Мирандола, есть ничто иное, как пространство для самоосуществления. Свобода существования человека в мире.
Образ человека (а под ним мы понимаем и сущность) не определён, и исходя из этого, он может изобретать себя, как ему вздумается.
То есть Мирандола пишет о том, что в этой пространственной свободе человек одинок, оставлен, вброшен в мир, в котором у него нет чёткого ориентира, нет определенной цели.
Пико делла Мирандола думал, что ориентир Бога будет всегда, что это само собой разумеющееся начало в человеке, что эта идея не устранима, что в Боге человек и будет обнаруживать этот ориентир. Но он ошибался. И в этом допустил ошибку.
В отсутствии изначального ориентира, того идеала, к которому мы могли бы устремить свой взор, к чему могли бы тянуться, от чего могли бы понимать своё несовершенство, человек в пространственной свободе начинает тучнеть, расплываться, трещать по швам.
И трещины заполняются тем, чего не нужно достигать, что находится здесь, рядом с нами, в нашей природе, в текущем состоянии. Тем, над чем мы и ведём неустанную работу над собой: всё дурное и низкое, что приобретает вес, когда мы начинаем впускать это в себя, и мало того, заменять этим скверным началом свой ориентир, свои замыслы и цели. В итоге такой процесс приводит к саморазрушению или, как выражался Фрейд, к танатосу.
Будем же благоразумны. Будем же через неустанную работу над собой искать в себе силы и устремления, которые ведут нас к благу. Ибо только в благе мы можем достигнуть блаженного состояния, которое греки назвали эвдемонией (εὐδαιμονία), что означает «счастье».
Желаю вам счастья, дорогие читатели.