Генрих Бёлль "Глазами клоуна". Совершенно случайно наткнулась на эту книгу в библиотеке. И она покорила меня с первых строк своей иронией и превосходством над парадоксальностью человеческого бытия. Ниже приведу отрывки из книги, чтобы Вам сразу же захотелось её прочесть: "Я лежал на кровати в том состоянии, в каком, если Бог даст, и окончу свои дни, - пьяный и как будто в канаве". "Судьба Бонна в том, что в его судьбу никто не верит". "Лучше всего мне удается изображение всяких будничных несуразиц: я наблюдаю, слагаю эти наблюдения, возвожу их в степень, а потом извлекаю корень, но уже не с тем показателем, с каким возводил в степень". "Конечно, сон - это отдых, праздник, и чудесно, что это объединяет людей и зверей, но ведь в празднике самое праздничное именно то, что его осознаешь как праздник". "Принимать ванну почти так же приятно, как спать, а спать - почти так же приятно, как заниматься "этим"". "Обычно он (Геннехольм, лучший театральный критик Федеративной Республики Г
Генрих Бёлль "Глазами клоуна".
Совершенно случайно наткнулась на эту книгу в библиотеке. И она покорила меня с первых строк своей иронией и превосходством над парадоксальностью человеческого бытия.
Ниже приведу отрывки из книги, чтобы Вам сразу же захотелось её прочесть:
"Я лежал на кровати в том состоянии, в каком, если Бог даст, и окончу свои дни, - пьяный и как будто в канаве".
"Судьба Бонна в том, что в его судьбу никто не верит".
"Лучше всего мне удается изображение всяких будничных несуразиц: я наблюдаю, слагаю эти наблюдения, возвожу их в степень, а потом извлекаю корень, но уже не с тем показателем, с каким возводил в степень".
"Конечно, сон - это отдых, праздник, и чудесно, что это объединяет людей и зверей, но ведь в празднике самое праздничное именно то, что его осознаешь как праздник".
"Принимать ванну почти так же приятно, как спать, а спать - почти так же приятно, как заниматься "этим"".
"Обычно он (Геннехольм, лучший театральный критик Федеративной Республики Германия, по совместительству - педераст) являлся на приемы, которые устраивала моя мама, и всегда норовил сесть , так что дышал прямо тебе в лицо и ты волей-неволей участвовал в его последней кормежке".
"Геннехольм следил за твоим развитием с большим интересом, он к тебе относится очень доброжелательно.
-Педерасты никогда не теряют надежды,-сказал я,- цепкий народец".