Здравствуй, дорогой читатель!
В наших предыдущих статьях много говорилось о том, почему Россия оказалась участницей войны, чего хотела добиться, как готовилась к военным действиям и как их начала. Настало время поговорить о первом, и одновременно самом масштабном сражении всей кампании - битве при Гросс-Егерсдорфе 30 августа 1757 г.
Диспозиция накануне сражения была следующей: Прусский генерал-фельдмаршал Иоганн фон Левальд закрепился на берегах р. Прегель, тем самым встав на пути русской армии к Кенигсбергу - столице вверенной ему Восточной Пруссии. Апраксин, захватив в предыдущие дни Инстербург, проделывает 3-дневный марш вниз по течению, к Зимонену, переправляется там через Прегель и концентрирует силы в районе городка Норкиттен.
27 августа русская армия располагается таким образом, что с севера и востока ее прикрывают реки Прегель и Ауксинне, а с юга и запада густой лес, за которым и располагалась деревушка Гросс-Егерсдорф. Правый фланг войска стоял возле деревни Вейнотен, центр - у Даупелькена, левый фланг примыкал к Ауксине близ замка Шлосберг.
Левальд, предположив, что переправа русской армии на другой берег означает обходной маневр, решил упредить ее, и тоже переправился, оставив свои укрепленные позиции у городов Каленен и Таплакен. Теперь две армии стояли на почти симметричных позициях на расстоянии 7 км друг от друга, у пруссаков с фланга и тыла были реки Прегель и Алле, а с фронта Норкиттенский лес.
29 августа Левальд отправляет на рекогносцировку генерала Шорлемера с 40 эскадронами кавалерии, оказавшись у деревни Гросс-Егерсдорф они сметают казачьи разъезды и въезжают в лес, за которым стоит лагерем вся русская армия. Однако проникнуть вглубь пруссаки не смогли и после недолгого боя отступили, так и не разведав точного расположения русских войск. Апраксин в свою очередь рекогносцировок не проводил вовсе.
Не предполагая опасности столкновения с крупными неприятельскими силами, Апраксин отдает приказ в ночь на 30 августа снимать лагерь и выдвигаться дальше через Гросс-Егерсдорф на Алленбург. Армия выстраивается в узкие колонны и марширует по двум дорогам, ведущим через лес.
Тем временем, Левальд принимает решение дать бой и тоже выводит армию из своего леса, предполагая, что русские сидят в своем лагере. Численно армии были неравны (25 тыс. у пруссаков, 55 тыс. у русских), но дело могло решиться инициативой и натиском.
Все поле предстоящей битвы, окруженное лесом, покрывал туман. Головы противостоящих колонн находились на расстоянии тысячи метров друг от друга. Левальд для воодушевления солдат, а быть может, по своему пониманию воинской чести, приказал играть трубам и бить в барабаны.
Преодолев смятение, возникшее при внезапном появлении противника, русские войска начали строиться в боевой порядок. На левом фланге корпусу генерала Сибильского было приказано закрепиться на высотах Зиттенфельде перпендикулярно фронту других полков, так чтобы атакующие оказались внутри простреливаемого сектора. К его правому флангу примыкает корпус Лопухина, занимая тем самым центр построения армии, на правом фланге выстраивается корпус Фермора.
Битва началась в 4 часа утра атакой прусских драгун принца Голштинского против левого фланга генерала Сибильского. Громя гусар и калмыков, пруссаки пробились вплотную к позициям пехоты, где натолкнулись на плотный ружейный огонь и отступили.
Левальд не мог надеяться на артиллерию - у наших ее было гораздо больше (70 орудий против 200), основная часть конницы только подходила к полю боя, а Голштинский принц уже отступил - оставалось только вводить в бой свою пехоту.
Пруссаки устремились в пустое пространство, возникшее между 2-м корпусом В.А. Лопухина и 1-м корпусом В.В. Фермора. Завязался отчаянный бой с полками Лопухина, местами переходящий в рукопашные схватки. Несмотря на общее численное превосходство, на данном конкретном участке русские оказались в меньшинстве, и, истекая кровью, начали отступать вглубь леса.
В этом бою был убит генерал Лопухин, израненный, он личным примером останавливал отступление своих солдат, получил еще несколько смертельных ранений и был схвачен прусаками. Русские гренадеры тут же контратаковали и отбили своего командира, но спустя несколько часов он скончался.
Ситуацию спас генерал-майор П.А. Румянцев, он по собственной инициативе ввел в бой 4 полка, закрыл ими брешь между корпусами и стабилизировал фронт.
На правом фланге гренадеры полковника Языкова отбили атаку 30 эскадронов кавалерии Шорлемера, удачно прикрыв тем самым корпус Фермора, который тогда еще не закончил построение.
Следующую отчаянную атаку кавалерия пруссаков предприняла вновь на крайнем левом фланге русских, разгромила нашу легкую конницу и устремилась в обход позиций. Прусские драгуны тогда даже достигли русского обоза в Норкиттене, однако оказались они там без какой-либо поддержки и принести пользу не смогли.
Избавившись от угрозы конницы, русская пехота на левом фланге перешла в наступление и стала охватывать правый прусский фланг. Инициатива начала переходить к русским и по всему фронту. В этот момент Левальд ввел в бой свой последний резерв - 2 гарнизонных полка Мантейфеля и Сидова, но ход боя уже был переломлен.
При этом в лесу оставалась масса незадействованных в сражении людей и пушек - в утреннем хаосе они так и не заняли каких-либо позиций. Весь потенциал своей армии Апраксин так и не реализует, хотя победа будет им достигнута. Бездействовал на поле боя корпус Сибильского - его сковывала большая группировка прусской конницы возле Удербалена. Там сконцентрировались части принца Голштинсокго, Шорлемера, Платена, черные гусары Рюша. Они прикрывали свою пехоту и угрожали нашей - во время маневра она была очень уязвима для кавалерии.
Проблему решила атака донских казаков. В открытом бою они не имели ни единого шанса против прекрасно обученных и вооруженных, дисциплинированных драгун, но постоянными набегами казаки спровоцировали пруссаков кинуться за ними в погоню и выманили под огонь русских ружей и пушек. После этого в дело пошел, уже довершая разгром, свежий корпус Сибильского.
Отступление прусской армии сначала происходило в полном порядке, но мало-помалу ускорялось и вскоре превратилось в бегство. Через четверть часа поле битвы опустело, и армия Левальда исчезла в том же лесу, из которого она вышла утром.
В столице победу отметили сто одним пушечным выстрелом, Елизавета Петровна наградила всех военачальников, представленных в донесении Апраксина. Великий князь же, будущий Петр III, напротив, публично выказывал свое неудовольствие этой победой, чем вызвал недоумение двора.
В культуре же эта знаменательная по своей сути победа над далеко не слабым противником, одержанная на его территории, в которой проявились жертвенность, героизм и стойкость русского солдата, не нашла сколько-нибудь значимого отражения. Мы можем видеть завершение битвы при Гросс-Егерсдорфе в советском фильме "Гардемарины-III", там делается акцент на отступлении Апраксина после одержанной победы - о нем речь пойдет в следующей статье.