Найти в Дзене

7 странных фактов о Пушкине

Пушкин - очень странный мужик. Вот семь привычек Александра Сергеевича, рассказанные им самим и его друзьями: 1. Мощно смеется Карл Павлович Брюллов: "Когда Пушкин смеется, у него даже кишки видны". Татьяна Дмитриевна Демьянова, цыганская певица: "вдруг оскалит свои большие белые зубы да как примется вдруг хохотать. Иной раз даже испугает просто, право!" 2. Гордится славой поэта-алкоголика "Знаешь ли, что обо мне говорят в соседних губерниях? Вот как описывают мои занятия: как Пушкин стихи пишет – перед ним стоит штоф славнейшей настойки – он хлоп стакан, другой, третий – и уж начинает писать! – Это слава". 3. Носит очень длинные ногти - страшный удар по психике окружающих простолюдинов. Маникюр можно заценить на знаменитом портрете Кипренского. Владимир Иванович Даль: "И казаки на другой же день.. донесли: «Вчера-де приезжал какой-то чужой господин, приметами: собой невелик, волос черный, кудрявый, лицом смуглый, и подбивал под "пугачевщину" и дарил золотом; должен быть антихрист, пот

Пушкин - очень странный мужик. Вот семь привычек Александра Сергеевича, рассказанные им самим и его друзьями:

1. Мощно смеется

Карл Павлович Брюллов: "Когда Пушкин смеется, у него даже кишки видны".

Татьяна Дмитриевна Демьянова, цыганская певица: "вдруг оскалит свои большие белые зубы да как примется вдруг хохотать. Иной раз даже испугает просто, право!"

2. Гордится славой поэта-алкоголика

"Знаешь ли, что обо мне говорят в соседних губерниях? Вот как описывают мои занятия: как Пушкин стихи пишет – перед ним стоит штоф славнейшей настойки – он хлоп стакан, другой, третий – и уж начинает писать! – Это слава".

3. Носит очень длинные ногти - страшный удар по психике окружающих простолюдинов. Маникюр можно заценить на знаменитом портрете Кипренского.

Владимир Иванович Даль: "И казаки на другой же день.. донесли: «Вчера-де приезжал какой-то чужой господин, приметами: собой невелик, волос черный, кудрявый, лицом смуглый, и подбивал под "пугачевщину" и дарил золотом; должен быть антихрист, потому что вместо ногтей на пальцах когти». Пушкин много тому смеялся".

4. Очень горячо ревнует

Лев Сергеевич Пушкин, младший брат поэта: "Однажды в бешенстве ревности он пробежал пять верст с обнаженной головой под палящим солнцем по 35 градусам жара".

5. Просто обожает цыган

Вера Александровна Нащокина: "Пушкин… любил цыганское пение, особенно пение знаменитой в то время Тани, часто просил меня играть на фортепьяно и слушал по целым часам".

Татьяна Дмитриевна Демьянова: "Поздно уже было, час двенадцатый <...> Бежит ко мне Лукерья, кричит: «Ступай, Таня, гости приехали, слушать хотят». А в зале у нас четверо приехало, – трое знакомых... А с ним еще один, небольшой ростом, губы толстые и кудлатый такой… И только он меня увидел, так и помер со смеху, зубы-то белые, большие, так и сверкают. Показывает на меня господам: «Поваренок, кричит, поваренок!» А на мне, точно, платье красное ситцевое было, и платок белый на голове, колпаком, как у поваров. Засмеялась и я, только он мне очень некрасив показался. И сказала я своим подругам по-нашему, по‑цыгански: «Дыка, дыка, на не лачо, таки вашескери!» Гляди, значит, гляди, как не хорош, точно обезьяна!"

6. Тратит последние деньги на книги. У Пушкина большие долги, а в XIX веке книги - это роскошь.

Петр Александрович Плетнёв: "Издерживая последние деньги на книги, он сравнивал себя со стекольщиком, которого ремесло заставляет покупать алмазы, хотя на их покупку и богач не всякий решится".

7. Чересчур суеверен

Вера Александровна Нащокина: "С ним и с моим мужем было сущее несчастие. У них существовало великое множество всяких примет. Часто случалось, что, собравшись ехать по какому-нибудь неотложному делу, они приказывали отпрягать тройку, уже поданную к подъезду, и откладывали необходимую поездку из-за того только, что кто-нибудь из домашних или прислуги вручал им какую-нибудь забытую вещь, вроде носового платка, часов и т. п. В этих случаях они ни шагу не делали из дома до тех пор, пока, по их мнению, не пройдет определенный срок, за пределами которого зловещая примета теряла силу.

Не помню, кто именно, но какая-то знаменитая в то время гадальщица предсказала поэту, что он будет убит «от белой головы». С тех пор Пушкин опасался белокурых.

<...>

У одной из статуй отбили руку. Хозяйка была в горе. Кто-то из друзей поэта вызвался прикрепить отбитую руку, а Пушкина попросили подержать лестницу и свечу. Поэт сначала согласился, но, вспомнив, что друг был белокур, поспешно бросил и лестницу и свечу и отбежал в сторону.

– Нет, нет, – закричал Пушкин, – я держать лестницу не стану. Ты – белокурый. Можешь упасть и пришибить меня на месте…"