Коррупция в России процветает во многом благодаря тому, что на государственные должности назначаются люди, которые имеют родственные или иные близкие отношения с руководством. Россияне не только не осуждают людей за взяточничество, а даже поддерживают и сочувствуют им. Поэтому госслужащих нужно регулярно тестировать на психологическую устойчивость, контролировать их деятельность и устраивать показные увольнения.
Мировой опыт показывает, что с коррупцией бороться не бесполезно. Например, некоторые страны Юго-Восточной Азии, из которых самый яркий пример Сингапур, какое-то время назад просто утопали в коррупции. И считалось, что эта проблема не разрешима, как сейчас у нас. Но они довольно быстро добились очень существенных сдвигов в этом отношении.
В результате того, что Сингапур добился значительных результатов в решении проблемы коррупции, он занял одно из первых мест в мировом рейтинге стран, наиболее благоприятных для ведения бизнеса.
Главное — власть перестает, кажется, стесняться называть вещи своими именами. Признает, что взяточничество глубоко проникло в ряды госаппарата, затронув практически все звенья, увлекло все чины, от рядовых до занимающих высокие посты.
Коррупция в России превратилась в опасную для всей страны болезнь - национальную клептоманию. Уходящий год вообще стал урожайным для многих чиновников. Только за восемь месяцев им удалось украсть 102 миллиарда рублей. Средняя скорость утечки денег из бюджетов различных уровней составила 12,75 миллиарда рублей в месяц, это примерно 425 миллионов рублей в день или 17,7 миллиона рублей в час. Общий ущерб от выявленных коррупционных преступлений за восемь месяцев текущего года практически сравнялся с годовым бюджетом нескольких российских городов.
Россия в полной.......
Начиная с 1995 года один раз в 12 месяцев Международное антикоррупционное движение - Transparency International - публикует Индекс восприятия коррупции (Corruption Perception Index, CPI) в государственном секторе различных стран. Независимые организации по всему миру проводят опросы экспертов и предпринимателей, предлагая им оценить уровень коррупции в той или иной стране по 100-балльной шкале, где ноль означает самый высокий показатель.
Согласно данным пока только за 2018 год, Россия заняла 138-е место из 180 и набрала 28 баллов из 100. Таким образом, наша страна оказалась в одном ряду с Папуа - Новой Гвинеей, Ливаном, Ираном, Гвинеей и Мексикой.
У чиновников разного уровня и разных областей, федеральных или региональных, существуют стандартные и действенные схемы по извлечению дополнительной прибыли. Это и строительная сфера, где должным и выгодным образом готовится проектно-сметная документация. Нажива извлекается на завышении стоимости материалов, на объёмах работ. Многое исполняется только на бумаге, а если и имеет отношение к действительности, то только в виде обёртки. Потому что не факт, что кто-то будет проверять на вкус начинку. На качестве экономят практически всегда, потому что остатки кому-то сладки и греют карманы.
Ещё один из распространённых видов коррупции - госзакупки. И хоть за их проведением сегодня и пытаются следить общественные организации, в частности ОНФ, и здесь не обходится без махинаций. На тендерах зачастую происходит сговор поставщика услуг или материалов с заказчиком, которых связывают дружественные или родственные отношения. Задания пишутся уже под заведомо известного участника аукциона, неугодные компании отсеиваются и даже не доходят до торгов.
В последние годы коррупция стала средством существования системы — но она ведет ее к гибели. К гибели не политической, но экономической. Граждане на словах ненавидят коррупционеров — но скорее они просто не любят чиновников, богатеющих и наглеющих год от года, независимо от того, воруют они или нет. Резиденции губернаторов, кортежи представителей президента, новые машины и дома — все это вызывает и будет вызывать нелюбовь сограждан, даже если приобретено в соответствии с правилами. В целом же коррупция помогает миллионам россиян жить гораздо проще, чем если бы им противостояло то же маразматическое российское государство, да еще и неподкупное. Поэтому я рискну сказать, что с коррупцией люди смирились и с ней лучше вообще не бороться, чем делать это так непоследовательно, как пытается сейчас Кремль.
Борьба с коррупцией — это средство сохранить у власти рычаги роста доходов населения; средство поддержать главный элемент путинского «договора с обществом.
Поэтому такая борьба должна быть прежде всего эффективной. А чтобы быть таковой, она — пусть не покажется парадоксальным — не должна быть жестокой. Сегодня не 1930-е годы; «расстрелы» общество не вдохновят, да и массовыми они не станут. К тому же чем более жесткими окажутся репрессии, тем сплоченнее будет коррумпированная элита и тем короче станет путь президента, борющегося с коррупцией.
Поэтому я бы предложил избрать иной вариант действий. Он исходит из того, что для борьбы с коррупцией нужен слой людей, заинтересованных в успехе этой борьбы. И этот слой должен находиться внутри бюрократического аппарата.
Победить коррупцию нельзя, но чтобы ее ограничить, необходимо разбить «круговую поруку» бюрократии, нужно, по сути, вернуть сталинские времена, когда система доносов «выкашивала» целые этажи иерархии. Сейчас Навальный делает то же самое, но он пытается действовать извне системы, а задача состоит в «интернализации» процесса. Это требует очень простой меры: коррупционеров, если их вина доказана, не надо сажать — нужно изымать часть их имущества для возмещения ущерба и пожизненно закрывать доступ к государственной службе и предпринимательской деятельности.