Всем знакома фраза В.И. Ленина о том, что кухарка может управлять государством. Скорее всего, Владимир Ильич, как человек, учившийся в университете, сказал это сгоряча, хотя и называл интеллигенцию известным не комплементарным словом.
В любом случае, он не знал, что к тридцатым годам наличие диплома станет большой редкостью среди ответственных работников высшего и среднего звена. Товарищ Сталин дополнил ленинскую теорию, уточнив, что пролетариату по плечу любые задачи, при условии, конечно, членства в партии и личной преданности вождю. Кроме того, Иосиф Виссарионович прекрасно знал, что образование не всегда сказывается на человеке положительным образом.
Яркий тому пример В.М. Молотов (Скрябин). То, что человек окончил реальное училище (с двухгодичным перерывом на ссылку) и отучился 4 года в политехническом институте, скорее пошло ему во вред, потому что учеба прививает дисциплину, которую Вячеслав Михайлович возвел в предмет культа.
Независимо от занимаемой должности, у него всегда лежали бумаги, разложенные по краям рабочего стола, в строгом соответствии со срочностью ознакомления с их содержимым, в течение трудового дня. Не было случая, чтобы тов. Молотов отложил хотя бы до утра, рассмотрение документов, предназначенных для изучения на сегодня.
Будь то длинные списки на расстрел или короткий финансовый отчет о выдаче премии коллективу.
Если Вячеслав Михайлович уставал, он, удаляясь в комнату отдыха, просил сотрудников охраны разбудить его ровно через двадцать минут, после чего вставал полный сил и энергии. Таким поведением чиновник напоминал робота, со вставленными батарейками «Energizer».
До 1939 года, Молотов был вторым человеком в стране, его портреты носили рядом с изображениями товарища Сталина, что с каждой демонстрацией вызывало все большее раздражение у отца народов.
После очередного парада 7 ноября, против жены Молотова выдвигаются обвинения в «непартийном поведении» (арестуют ее гораздо позже, после войны), а сам Вячеслав Михайлович поставлен главой внешнеполитического ведомства – НКИД, что означало отлучение от высшей власти. Несмотря на то, что он будет совмещать эту должность с прежним постом председателя Совнаркома еще два года, обитателям Кремля стало понятно, что былого доверия человек уже не заслуживает. Народ, не посвященный в партийные интриги, тем не менее, почувствовал ветер перемен, поэтому тосты за коммуниста в пенсне стали звучать чуть реже.
Нарком иностранных дел В.М. Молотов очень быстро получил прозвище «Господин Нет», что вполне соответствовало линии его поведения.
Вообще, профессия дипломата подразумевает под собой профессиональное ведение переговоров, поиск компромиссов, живость ума, быстроту реакции и способность сдерживать эмоции. Все это помогает отстаивать интересы своего правительства.
Именно правительства, а не народа, так как эти понятия очень часто разнятся. Например, в Советском Союзе они почти никогда не пересекались.
Все эти качества были чужды Вячеславу Михайловичу, много лет возглавлявшему отечественный НКИД (позже МИД) и воспитавшего целый выводок достойных учеников.
Он просто ставил партнеров по переговорам, которых всегда считал злейшими врагами, перед фактом, ни на йоту не отступая от указаний, полученных у вождя.
Иностранные послы, изучавшие историю дипломатии в университетах, не привыкли к такому построению диалога.
Во время лекций, в течение всех пяти лет учебы, им преподносили совершенно другую манеру – сначала обе стороны выставляют абсолютно неприемлемые, завышенные требования, затем, постепенно снижая планку, стараются найти точки соприкосновения, идут на взаимные уступки, подчеркивая уважительное отношение друг к другу.
Дипломат Молотов был далек от соблюдения таких заскорузлых правил, установленных ненавистной буржуазией.
Он начинал и заканчивал свои предложения, а в большинстве своем это были требования, на одной единственной ноте.
В случае отказа, красноречивый оратор просто говорил «нет» и покидал собрание.
Таким образом, тов. Молотов провел переговоры с прибалтийскими странами, когда в 1939 году поставил их в известность о необходимости размещения советских военных баз на территории этих государств.
На каждого из трех послов Вячеслав Михайлович потратил казенного времени не больше чем 15-20 минут.
Заминка вышла только в одном пункте – число заявленного советского контингента поначалу превышало общее количество вооруженных сил в каждой республике.
Министру пришлось согласовывать этот вопрос с Москвой и сократить численность войск.
Можно, конечно, сказать, что сильное, могущественное государство, имеет право не считаться с общепринятыми правилами, главное результат.
Вячеслав Михайлович тоже так думал, отправляя депешу с очередными требованиями в столицу маленькой Финляндии, город Хельсинки.
В своем послании, министр предложил, то бишь потребовал, обменять финскую территорию, почти вплотную прилегающую к Ленинграду на земли в Карелии.
Причем вместе с советским населением – обычная практика в средние века, но уникальный случай для двадцатого столетия.
Правда, это были болотистые места и населения там почти не было. Финны отказались, чем вызвали гнев тов. Сталина и бешенство тов. Молотова, усердно копирующего реакцию вождя по всем вопросам.
Это, кстати, было еще одной особенностью бывшего второго человека в партии – выражение его лица всегда соответствовало настроению Иосифа Виссарионовича.
Если мимика генерального секретаря оставалась бесстрастной, то Вячеслав Михайлович, до выяснения обстоятельств, задумчиво разглядывал пол в кабинете или люстру на потолке.
Сейчас сомнений не оставалось – наглость северян буквально не имела границ.
Представителей Суоми срочно вызвали в Москву на следующее утро, мысленно предоставив два часа на сборы и тем самым точно рассчитав время прибытия.
Финны не появились даже вечером.
Когда на третьи сутки, делегаты, наконец, дали знать о своем приезде, участь непослушной Финляндии была уже решена.
Вячеслав Михайлович сухо зачитал им текст постановления и замогильным тоном предложил присутствующим лицам поставить подпись в знак согласия.
Финские дипломаты решили, что первый раунд переговоров начинается туго и выдвинули свои условия, рассчитывая на продолжение дискуссии.
Полномочные представители северной страны, еще недавно входящей в состав Российской империи, ни в коем случае не могли допустить военного конфликта с СССР.
Они не знали, что «господин нет», в случае отказа, монотонно зачитывает сделанное предложение еще раз и, не добившись результата, молча покидает аудиторию.
Это был максимум, на что способен мастер политического слова, дипломат и государственный деятель Вячеслав Молотов.
В данном случае нарком не стал утруждать себя повтором сказанного, он лишь холодно попрощался и, не пожав руки опешившим финнам, удалился.
Это произошло в первой декаде ноября 1939 года.
Война с Финляндией стала делом решенным.
Ставьте "лайки" и подписывайтесь на канал, если понравилась статья.
Десять лет без права переписки за вредительский подсчет
Партийные собрания на северном полюсе
Китай эпохи Мао Дзэдуна. Борьба за урожай