В XVIII веке падуанский скрипач Джузеппе Тартини сделал любопытное наблюдение. Как-то, готовясь к выступлению, он отрабатывал двойные звуки - вёл смычком сразу по двум струнам. Чуткий слух музыканта был настороже и придирчиво следил за пением скрипки. И, когда громкость была велика, ухо улавливало непонятный посторонний призвук: к двум тонам почему- то примешивался третий, более низкий. Будто между двумя струнами приютилась третья, натянутая слабее. "Что ещё за струна -невидимка?- удивился Тартини. - Или уши у меня не в порядке - слышат то, чего нет?"
Примерно тогда же странные призвуки, сопровождающие парные звуки, заметил гамбургский органист Зорге. Вскоре эти "комбинационные тоны" различали многие музыканты, считавшие свои уши вполне нормальными. Встал вопрос: откуда же берётся эта добавка?
Загадочные комбинационные тоны оказались, так сказать, "звуковыми призраками". Музыкальные инструменты их обычно не излучают. Они появляются в органе слуха, причём совершенно нормальном и здоровом.
Как это ни странно, но, слушая музыку, мы бессознательно "украшаем её". Ухо и мозг не только анализаторы. Они и "музыкальные инструменты". Любой посетитель концерта, сам того не зная, участвует в оркестре и хоре. И это "автоматическое творчество" простирается довольно далеко.
Один из творцов математики Лейбниц сказал однажды:" Музыка есть бессознательное упражнение души в арифметике". Он был прав больше, чем думал сам. Мозг и ухо непрерывно выполняют молниеносные подсчёты: вычитают, складывают, умножают акустические частоты. Даже простенькое звуковое воздействие при достаточной громкости оборачивается в представлении слушателя целой симфонией!