Начало XIX века.
Молодой страсбургский врач Феликс Савар больше медицины любил физику и музыку. Восторженный поклонник скрипки, он решил отнестись к ней, как к физическому прибору и первый назвал её хрупкое тельце новым в ту пору и кощунственным для музыканта словом: резонатор.
Раздобыв драгоценный инструмент работы Страдивари, Савар принялся выделывать с ним всевозможные эксперименты. То снимал со скрипки струны, то дул в неё, как во флейту, то приклеивал к разным местам скрипки деревянные палочки и прислушивался к звуку, издаваемому той или иной деталью.
После акустических опытов Савар убедился, что резонатор кремонской скрипки настроенный. И на выстукивание и дутьё он даже без струн отзывается всегда одинаковым тоном - "до" первой октавы. Так был открыт важный акустический признак хорошей скрипки.
Но детали резонатора звучали иначе. Подставка для струн, дно, дека, душка обладали собственными голосами.В резонаторе, как и в струне, объявился целый ансамбль деревянных хористов!
И снова эксперименты! Савар изучает, как бегут упругие волны в деревянной пластинке, как меняются они при переходе из одной детали в другую.
В конце концов Савар убеждается, что форма корпуса кремонской красавицы выбрана превосходно. Сказались столетия поисков. Даже слегка заклееные окошечки - эфы - или чуть сдвинутая подставка для струн резко меняли звук. И всё же Савар пытается улучшить резонатор.
Учёный составляет чертёж собственной, прежде невиданной скрипки. Она очень легка в изготовлении: нет плавных изгибов, нет талии, окошечки прямые, без завитков. По заказу Савара скрипку новой конструкции делает известный французский мастер Жан Вильом.
Вот она готова. Натянуты струны. Хитро улыбаясь, Вильом передаёт новинку в руки волнующегося изобретателя.
Савар берёт смычок, ведёт по струнам... О! Они звучат! По- настоящему звучат! Немного резко, но ведь это первый образец!
Угловатая, в форме трапеции, с простой коробкой вместо тонкой, женственной фигурки, скрипка Савара взбудоражила акустиков. Голос её действительно не так уж плох.
Новый инструмент снискал шумный успех. Его одобрило столь авторитетное учреждение, как Парижская академия наук.
Но мало - помалу сенсация утихла. Приговор вынесли не учёные, а музыканты. Никто из них не захотел играть на "научно обоснованной скрипке". Да и испытанные шедевры Страдивари и Гварнери пели несравненно лучше!
В наши дни редко кто из скрипачей знает об этом поучительном эпизоде. Необыкновенные инструменты французского физика можно увидеть лишь в музеях.
Но скрипичные мастера и акустики ценят первого исследователя труднейшей проблемы скрипичного резонатора. Ведь он пытался разгадать то, что до сих пор понято не до конца.