В издательстве «Никея» вышла книга «Живы будем — не умрем. По страницам жизни уральской крестьянки» — воспоминания Татьяны Серафимовны Новоселовой. Вот как ей запомнился день смерти Сталина.
марта 1953 года я снова опоздала, даже черный большой репродуктор, который висел на телеграфном столбе как раз напротив нашего дома, не мог вовремя разбудить меня. Прикатила в класс лишь в 10 утра и не поверила глазам своим: все дети лежали, положив головы на парты, и плакали. Учительница Анна Павловна Свяжина рыдала, не стесняясь, размазывая слезы по лицу.
— Садись за парту, Таня, и плачь. Умер наш вождь и учитель И.В. Сталин. Как будем жить без него-о-о?! — заголосила она.
Я села и, как велено, положила голову на парту, подложив под голову свои руки. Мне было 9 лет. Почему я должна плакать о Сталине? Я не понимала. Мне тогда было гораздо важнее, что сегодня поесть, как не простудиться и не заболеть. Для меня в ту пору было одинаково: что учитель математики нашей школы Иван Захарович, что вождь и учитель Сталин. Слезы не текли. Жизнь учила переносить все невзгоды молча. Я притихла. Глаза, намазанные слюной, быстро высохли. (Я боялась, что Анна Павловна будет ругать меня за сухие глаза.) Потом я затрясла свою спину для обмана, но печаль из моего худенького тельца не выходила.
В классе между тем стоял вой, хотя рыдали не все. Сильнее всех выла Анна Павловна, задавая тон ученикам.
Если поднять голову, то с портрета на стене упрямо на меня смотрел тот, кого мы теперь всем классом оплакивали. Он был высокий, худой, в зеленом кителе, брюках, заправленных в высокие мягкие черные сапоги. В одной руке держал трубку. Голова высоко запрокинута, чистый, ясный взгляд устремлен на зрителя. Много позже выяснилось, что даже внешне он был совсем другой: низкорослый, сухорукий, рябой.
Это самый главный человек в стране, наконец-то сейчас сообразила я. Он думает о нас, чтоб нам было хорошо. Как было бы неплохо, если б он отменил плату за обучение в старших классах школы. (Тогда обучение в старших классах было платным.)
В длинные зимние вечера, уже позже, лежа на теплой печке, нередко я просила маму:
— Вяжи, вяжи свои кружева, мы их продадим, накопим денег на мою дальнейшую учебу.
(Обязательной была только семилетка.)
Помню, тогда, 5 марта, нас по случаю траура отпустили раньше домой. Март был холодный, но солнце светило по-весеннему ярко. Я с детства люблю весну. Она излечивает нас от томительных ожиданий тепла и света. Она взывает к жизни. Весеннее солнце светит щедро, делая прекрасными от улыбок лица людей, прогоняя зимнюю хандру. Выбегают и шумят на солнце деревенские ребятишки, выходят из надоевшей за зиму избы старики посудачить на завалинках. И каждая весна вздымает маленькую людскую радость до самых небес.