Продолжаем серию публикаций о женщинах, изменивших балет ХХ века. Мы уже рассказали об основательнице American Ballet Theatre Люсии Чейз и о "крестной матери" английского балета Нинетт де Валуа. Настала очередь Веры Волковой. Она была не менеджером и организатором, а гениальным педагогом, изменившим лицо датского балета и творческие судьбы многочисленных гениальных учеников.
Вера Николаевна Волкова родилась в дворянской семье, училась в Смольном институте, но давайте посмотрим на дату ее рождения - 31 мая 1905 года, - и нам станет очевидно, что довольно рано беззаботная и предсказуемая жизнь смолянки окажется перечеркнута роковыми событиями российской истории. Так и случилось. Началась революция, и некогда благополучна семья Волковых оказалась в голодном и замерзающем Петрограде без средств к существованию. Тогда-то Верочке и пришло в голову, что можно зарабатывать на жизнь танцами. Танцевать она полюбила еще в Смольном, хотя едва ли задумывалась о том, чтобы сделать это своим призванием.
Как ни удивительно, культурная жизнь в Петрограде в 1918 году продолжалась, а творческие работники могли рассчитывать на неплохие пайки. Но чтобы танцевать профессионально, Волковой нужно было учиться, и она поступила в балетную школу, которой руководил философ и критик Аким Волынский, а преподавали в ней Николай Легат, Ольга Преображенская, Мария Романова и Агриппина Ваганова. Выдающейся исполнительницей Волкова не стала, но взгляды Волынского, верившего, что за каждым балетным па должна стоять Абсолютная Идея, и метод Вагановой, который формировался у нее на глазах, определили многое в ее профессиональной жизни.
Как и многие люди в их положении, семья Волковых с самого начала революции думала об эмиграции, но по разным причинам это намерение никак не могло реализоваться. Однако в 1928 году Вера Волкова поняла: сейчас или никогда. Политический режим ужесточался, все шло к тому, что скоро границы закроются совсем. И Волкова решилась. Покинуть страну через западную границу, как это за несколько лет до нее сделал другой знаменитый балетный эмигрант Серж Лифарь, было уже невозможно, и Волкова выбрала другой путь - через китайский город Харбин, который до революции находился в совместном русско-китайском владении, да и в 1928 году имел особый статус. Семья Волковой осталась в Ленинграде, но с ней эмигрировали коллеги-танцовщики - Сергей Торопов, с которым у нее тогда был роман, и Григорий Гончаров.
Троица не задержалась в Харбине. Их план был - попасть в Европу, но у них не было денег на такое путешествие, и они осели в Шанхае, который был тогда космополитичным и богатым городом с бурным ритмом жизни. В нем жило много иностранцев, традиционные китайские кварталы соседствовали с европейскими, где на каждом шагу были шикарные отели, рестораны, ночные клубы.
В этих-то клубах и кабаре выступало трио русских танцовщиков, но заработков не хватало не только на переезд в Европу, но и вообще на жизнь, и они подрабатывали где могли. Волкова нашла место в магазине дамского платья, а Гончаров начал давать уроки танцев. Однажды Волковой довелось встретиться с одной из его учениц - 11-летней английской девочкой по имени Пегги Хукхэм. Пройдет время, и эта девочка станет ученицей самой Волковой, но уже под другим именем, под которым ее сегодня знает весь мир, - Марго Фонтейн.
Пока же Вера Волкова была занята мучительным выживанием. В непривычном климате и среди бедности и лишений она заболела, но не могла позволить себе лечение. Ее состояние стало угрожающим, когда произошло истинное чудо. Волкова познакомилась с английским бизнесменом Хью Финч Уильямсом. Они полюбили друг друга, и Финч Уильямс оплатил лечение Волковой и в конце концов устроил ей визу и увез ее с собой в Англию. Это произошло в 1936 году. В 1937 году, уладив формальности с документами эмигрантки Волковой, они поженились.
Казалось, что эмигрантка, едва говорившая по-английски, обречена на то, чтобы быть вечной домохозяйкой, но Вере Волковой такая жизнь не подходила. Она стала энергично искать себе занятие, даже попыталась вернуться на балетную сцену, но за время болезни утратила форму, а сейчас ей уже было за 30 - слишком поздно, чтобы начинать заново. К тому же, как мы помним, она не была выдающейся балериной даже в лучшие годы. Однако довольно скоро она нашла свое подлинное призвание - учить других, передавая им знания и умения, которые она сама приобрела от своих выдающихся учителей.
ПРОДОЛЖЕНИЕ