Сегодня матушка уезжала в Москву, я проводил ее до Орехово-Зуево и посадил в электричку. На вокзал мы примчались минут за пять до указанного времени. Перед самым турникетом попрощались, и я передал ей вещи. Матушка, предъявив билет, прошла по направлению к перрону и осталась стоять так, чтобы по прибытии состава ей можно было успеть занять место в электричке, а пока та еще не подошла, держать меня в поле своего зрения. Мы продолжаем с ней обмениваться какими-то знаками. Почему-то именно в такой момент возникает масса вопросов, которые мы будто бы не успели обсудить. Можно, конечно, через несколько минут все разрешить, связавшись по телефону, но нет, стоишь и, словно глухонемой, размахиваешь руками. Продолжая стоять рядом с турникетом, отвлекаюсь от матушки и смотрю на женщин-контролеров, одетых, поверх форменных тужурок, в ярко-оранжевые жилетки. Такую жилетку, только вечно грязную от кузбасслака и солидола, со свистком на веревочке, привязанной за петельку для пуговицы, я проносил цел