Этот пост разместила медсестра Aleixandrea Macias на своей странице в фейсбуке. Данный текст идет от ее лица.
Я никогда раньше не видела ничего подобного. Мне никогда не приходилось заботиться о здоровом человеке, но в тоже время смертельно больным. Я работаю во временном отделении интенсивной терапии уже несколько дней. Всегда не хватает персонала, даже если ежедневно приходят новые врачи и медсестры. Не хватает запасов. Я не могу посчитать, сколько раз я слышу: "Мы можем попытаться сделать все возможное, но у нас этого нет".
Я вообще не медсестра отделения интенсивной терапии, но вряд ли кто-то сейчас работает в своих отделениях. Я сказала своему мужу, что хочу домой. Но он каждый раз меня отговаривает зная, что я пожалею об уходе.
Мы не можем делиться информацией о пациентах, но, находясь в отделении интенсивной терапии, я нахожусь рядом со своими пациентами пока они не умрут. Никто еще не покинул наше отделение, кроме как в мешке для трупов.
Я вижу, как пациенты прибывают в наше отделение, еще без аппарата ИВЛ, но у них уже есть проблемы с дыханием. Я объясняю, что COVID-19 сделает с их телом, каковы риски интубации,и я вижу, как эти люди в последний раз звонят членам своей семьи перед интубацией. После того, как их интубируют, личные вещи все еще остаются с ними. Телефоны продолжают звонить. Самое худшее, это слышать, как звонит телефон, знать, что кто-то переживает и молиться, чтобы те ответили еще раз. И все эти люди не пожилые. Они еще очень молоды. Многие из них не имеют серьезных заболеваний. Это сильные люди, в хорошей физической форме. Кто-то даже мог работать на 5 работах одновременно. Этот вирус убивает людей. Все они умирают, это как игра, насколько долго мы сможем поддерживать в них жизнь. Я чувствую, что все наши усилия бесполезны, но я не расстраиваюсь. Если бы мой муж или кто-то из моей семьи лежал бы здесь, я бы сделала то же самое. Когда человек все таки умирает, мы помещаем их в мешки для тела. Я видела, как сотни людей умирали, но они могли попрощаться с близкими. а сейчас это слишком опасно. Я не передам словами, как это больно. Я очень боюсь, что это может случиться с моими собственными родными. Я умоляю вас слушать работников здравоохранения и принимать это всерьез. Мое сердце болит за тех семей, которые потеряли своих близких слишком рано, за тех, кто болен и напуган, и за всех нас, у которых наверняка будет какая-то форма ПТСР после того, как все это закончится.