Немец хохотал во весь голос, изредка смахивая слезу, выступившую от напряга, приговаривая:
- Gut! Gut! (Хорошо! Хорошо!)
Меня его смех раздражал. Я не видел причины, над чем он мог так смеяться.
Да и мне, честно говоря, было как-то не до смеха. Я был пленным на допросе.
Немец наконец просмеялся, снова сделал серьезное лицо и поманил пальцем переводчика.
- Говоришь, войну вы выиграете? - произнес переводчик, а немец снова стал улыбаться.
- Да, - твердо заявил я.
Немец опять ударился в истеричный хохот.
Он что-то стал говорить переводчику на своем, бурно жестикулируя руками.
- Ты верно был в своей армии клоуном? - спросил переводчик.
- С чего вдруг? - возмутился я. - Я связист.
- Такие вещи адекватный человек говорить не может. Видимо, в русской армии совсем все плохо, что они стали людей из дурдома набирать, - рассмеялся переводчик, переведя мне речь немца. - Ты что не знаешь, что твориться на фронте?
- Знаю, но это ничего не меняет! Главное, верить! Мы не отступимся! - заявил я.
А немец и его переводчик продолжали хохотать, слушая, как я стою на своем.
Моим словам о нашей победе немец, конечно, не поверил.
Да, наверное, он был прав, кто бы в нее поверил летом 1942 года.
Сами знаете, каким тогда было наше положение на фронте.
Немцы за этот короткий промежуток успели дойти с Украины до Сталинграда.
Они ни капли не сомневались в своей победе, ведь им думалось, что до нее осталось совсем чуть-чуть.
- Er ist tot! Das reicht! Clown! Glaubst du das selbst?! (Уморил! Хватит! Клоун! Ты сам-то в это веришь?!) - замахал руками немец.
- Верю! Мы французам в свое время не сдались, и вам не сдадимся!
- Нет, он точно не в своем уме, - всплеснул руками немец, слегка раздражаясь. - Верно, у русских и правда все так плохо.
Внезапно его глаза оживились:
- Русский, я тебя сейчас отпущу. Но если ты так веришь в победу, то дай мне слово. Если вы выиграете войну, ты найдешь меня!
- А кого мне искать? - опешил я, не веря, что немец меня просто так отпустит.
- Эриха Хауэра.
- Обещаю!
Немец меня отпустил. И я вернулся к своим, о странном обещании и общении с немцем рассказывать не стал.
Когда в 1945 году Германия капитулировали, я попытался найти Эриха Хауэра, но так и не смог.
Наверное, ему не удалось застать это время и убедиться в том, что я был прав.