Первые лет сорок из жизни Чарли - были непрерывным бегством сначала от реальной нищеты, а затем ее призрака. Его отец умер от цирроза печени, вызванного излишним употреблением алкоголя. Мать Чаплина в 28 лет заболела нервным расстройством, а в 33 окончательно помешалась. Чарли ее очень любил, и она эту любовь заслуживала, была добрейшим существом. Но он в 10 лет сам был вынужден отвезти ее в психиатрическую лечебницу.
По словам самого Чарли Чаплина самое счастливое для него воспоминание детства - это посещение его матерью в приюте. Ее выпустили из больницы, и она навестила Чеза. Они просто гуляли по парку, купили копченой скумбрии, поели ее на скамейке в парке. Так вот вкус этой жирной скумбрии и беседа с тогда еще более или менее здоровой мамой - то, что грело его всю жизнь.
Как известно, слово “хулиган” - английского происхождения. Это фамилия другой простой семьи, которая прославилась своими буйствами и полным пренебрежением к закону. Чаплины - их противоположность. Это были скромные люди, у которых просто хорошо получалось петь и танцевать, выступление перед публикой не было в их случае излишней самоуверенностью.
Вот и Чарли в детстве был очень хорошим мальчиком. Хотя живым, подвижным, темпераментым, энергичным, но младшим в семье, маленького роста, а потому его темпераменту трудно было в условиях полной нищеты развиться в агрессивность. Ведь едва он стал себя осознавать как личность, едва кончился у него период младенчества, перед ним предстали все тяготы жизни.
Типичный холерик, Чез, конечно, должен был воспитываться отцом, но оказался на какое-то время “маменькиным сынком”. Но странным “маменькиным сынком”, ведь Ханна не могла его баловать, а единственным подарком, который она могла ему преподнести, была нескончаемая пантомима. Мать все время изобажала людей, проходящих перед окном. Едва ли она сознательно воспитывала будущую звезду, скорее всего, ей самой было скучно заниматься шитьем на продажу, вот она и играла с ним.
То на чердаке, то в приюте - он провел короткое детство, закончившееся первым ангажементом. Сначала он танцевал, потом стал играть роли со словами. Одно время - даже вместе с братом Сидом, который выучился на моряка, но тоже тяготел к сцене.
Разбогатеть с помощью актерства было невозможно, и жизнь родителей Чаплина подтверждала это, но он с упорством, заслуживающим лучшего применения, вместо того, чтобы устроиться официантом или посыльным, лицедействовал. Если бы был жив его отец - Чаплин-старший, он, может быть, поспособствовал бы карьере сына, и Чарли выступал бы хоть в пабах, но он выступал - прямо на улице. Ханна карьере сына уже помочь не могла, ее саму перестали приглашать антрепренеры. И маленький Чез плясал и кривлялся под звуки шарманки, ему перепадала копеечка, в смысле, - цент.
Как-то раз его “выступление” на одной из улиц Ист-энда увидел школьный учитель по фамилии Джексон. Это случилось отнюдь не на другой день после, как Чарли начал выступать, он провел на улице несколько лет. Наверняка нашелся бы другой энергичный человек, которому захотелось как-то помочь симпатичному, явно талантливому мальчишке. У Джексона был полусамодеятельный ансамбль под названием “Восемь ланкаширских парней”. Чарли стал его участником.
Затем он попытался пойти в цирк учеником акробата, но, к сожалению, получил травму - сломал палец на ноге. Но он с лету перенимал у других, восхищавших его артистов, их приемы. И весьма неплохо преуспел, ему удалось устроиться в театре. Он играл в таких пьесах, как “От лохмотьев к богатству”, “Джим, любовь кокни” и даже в пьесе “Шерлок Холмс”. Проучился два года в колледже, где освоил, кроме всего прочего, игру на скрипке.
Один из коллег Чаплина тех лет Берт Уильямс вспоминает, как в 1910 году они праздновали чей-то день рождения: “Кто-то сел за пианино и мы предоставили паркет Чарли Чаплину. Он плясал, прыгал, придумывал такие забавные антре и уходы, что мы буквально покатывались со смеху. Даже походка его, так хорошо знакомая нам по сцене, вызывала у нас безудержный хохот...
Мы громко кричали: “Еще, еще!” - а он внезапно - эти быстрые смены настроений всегда поражали нас - стал серьезен. Схватив свою скрипку, он начал играть. Под его волшебными пальцами рождалась волнующая, очень простая мелодия, напоминающая каждому о домашнем очаге, о любимой женщине, о сладостной тайне любви. Он кончил играть лишь на заре”.
В 16 лет, наверное, как самого молодого и многообещающего из актерского братства, его даже пригласили на торжественную церемонию - похороны сэра Генри Ирвинга. Актера, которому, как потом самому Чаплину, королева за талант пожаловала рыцарский титул. Позднее такой же чести удостоился Пол Маккартни. Но для того, чтобы это случилось, нужно было уехать из Лондона. И он, едва дождавшись совершеннолетия, укатил сначала в Нью-Йорк, а потом в тот самый пригород Лос-Анжелеса под названием Голливуд...