В прошлой статье Основоположником мюридизма на Кавказе, поднявшим горцев на войну с Россией, был вовсе не Шамиль я рассказал о Кази-мулле, который пытался перевести борьбу местных народов на новый религиозный уровень. Статья вызвала большой интерес, а потому я продолжу тему Мюридизма как одной из разновидностей военно-политического сопротивления царскому колониализму и тех, кто призывал горцев подняться на борьбу. Представители разных народов Кавказа могут назвать разные имена из разных веков, но акцент будет на тех, кто сам участвовал в вооруженной борьбе либо эта самая борьба разгоралась вслед за их призывами.
Ни в одном другом уголке Российской империи борьба за освобождение не пользовалась такой поддержкой религиозных деятелей, и ни в одном другом не принимала антиколониального характера. Причем сам мюридизм не сводился лишь к антиколониальной борьбе горцев против царизма, а представлял собой сложное, многогранное явление в регионе, в первую очередь, как обновленческое движение в исламе, целью которого являлись необходимые религиозные реформы.
Использование российских источников отвергается многими представителями потомков горских народов. участвовавших в борьбе с царизмом на Кавказе в XIX веке, а потому, используя эти источники, будем пытаться найти им подтверждение у того, кто не являлся бы сторонником ни одной их противоборствующих сторон. Таким может быть путешественник, писатель, поэт и переводчик Фридрих Боденштедт.
Фридрих Боденштедт приехал на Кавказ по приглашению кавказского наместника генерала Нейтгардта на должность директора Учительского института вТифлисе, но через год отказался от неё, объездил значительную часть Кавказа, Крым, Малую Азию и через европейскую часть Турции снова вернулся в Германию.
В ходе этой поездки он познакомился с мюридизмом, о чем написал в своей книге «Народы Кавказа и их освободительные войны против русских», которая вышла в свет в 1855 г. в Берлине. Книга вышла в двух томах, в которых он подробно описывает развитие этого движения на Кавказе. В ней же даны описание личностей-зачинателей мюридизма: шейха ал-Яраги и имама Гази-Мухаммада.
Те, кто пишут про шейха ал-Яраги(далее Магомед Ярагский), как правило, ссылаются на "записку штабс-капитана Прушанского о его жизни и деятельности", написанной в 1841 году. Записка ценна тем, что в ней воспроизводятся многочисленные отрывки из его проповеднических речей, писем и воззваний, по которым можно судить, что за человек и мыслитель он был, какова его роль на начальном этапе движения горцев.
Есть еще один источник: материалы Гасана Алкадари (внука Магомеда Ярагского), которые удалось собрать из философского наследия деда и два из них опубликовать в 1910 году в типографии М.-М. Мавраева. Эти материалы являются теоретическим обоснованием необходимости начала газавата, предопределившего в последующем длительный этап национально-освободительного движения горцев Кавказа.
МАГОМЕД ЯРАГСКИЙ
Магомед Ярагский был не только религиозным деятелем Восточного Кавказа, но и крупным ученым, носителем идей добра, справедливости, чести, равенства народов и людей. Поэтому такие личности, как Магомед Ярагский, любимы в народе, им верили, за ними шли.
Он был родом из села Яраг нынешнего Магарамкентского района. Отцом Магомеда Ярагского был Молла-Исмаил, духовный наставник, имевший свое медресе в родном ауле.
Источники сообщают, что будущий духовный предводитель движения горцев, «закончив полностью курс наук в Кюринском округе и в других культурных центрах Дагестана, стал преподавателем в своем селении и просветителем». Известность его медресе все более ширилась, о чем говорит приезд в Яраги юношей как из других лезгинских аулов, так и из Дербента, Бухары, Ширвана.
Эти события происходили в начале XIX века, когда царская армия, силой вводя российские порядки во вновь завоеванных и закрепленных Гюлистанским договором с Ираном землях, совершала карательные экспедиции вглубь дагестанских гор. Командовавший ими Ермолов еще в 1820 году откровенно писал императору: «Я не отступлю от предпринимаемой мною системы стеснения злодеев всеми способамии. Главнейший есть голод, и поэтому добиваюсь я иметь пути к долинам, не могут они обрабатывать землю и пасти свои стада».
Немецкий писатель Фридрих Боденштедт в 1855 году в своей книге «Народы Кавказа и их освободительные войны против русских» так описывает действия Магомеда Ярагского:
Он вернулся в родной аул и, собрав аульчан, сказал им: «Народ! Mы сегодня не мусульмане, не христиане и не идолопоклонники. Истинный магометанский закон состоит вот в чем. Мусульмане не могут быть под властью неверных. Мусульманин не может быть ничьим рабом или подданным, и никому не должен платить подати, даже мусульманину. Кто мусульманин, тот должен быть свободный человек, и между всеми мусульманами должно быть равенство. Мужчины Ярага и все, собравшиеся вокруг меня, идите и освободите свои души от духа рабства, который сковывает вас, идите в мечети и упадите перед лицом Всевышнего, молитесь о покаянии, не думайте ни о сне, ни о пище, и Аллах явит вам свою милость. Он поведет вас праведным путем и наделит вас силой великого дела, которое вы призваны совершить. Аллах подаст мне сигнал, а я объявлю его Вам. Будьте готовы проявить мужество, когда настанет час битвы»
Магомед Ярагский поначалу ставил вопросы о достижении свободы и равенства горцев в мирных формах. Он пытался добиваться чисто духовного самоутверждения свободы и равенства. Ему мыслилось, что стоит угнетенному корить угнетателей про себя, отрешиться от тягот жизни, мыслями слиться с богом — боль угнетения можно заглушить. Иначе говоря, он звал окружающих к моральному неприятию растущего национального и социального насилия.
К этому времени Магомед Ярагский все больше понимал необходимость решительных действий против насилия, исходящего от правителей всех типов. Он стал создавать отряды из местных жителей, которые шли из аула в аул, как бы проводя боевые учения.
Далее Фридрих Боденштедт пишет в своей книге: «Мюриды из аула Яраг, обращаясь лицом к востоку, громко кричали: «Мусульмане! Война против неверных! Ненависть и уничтожение гяурам!» Такие крики можно было слышать весь день на всех улицах, во всех общественных местах, везде, где появлялись мюриды. Как пожар из аула в аул распространилось это учение, вскоре весь Кюринский округ находился в состоянии возбуждения и смущения, которые обычно предшествуют всенародному востанию. Даже на севере Дагестана, где в это время находился Ермолов со своими войсками, можно было услышать угрозы мюридов в адрес неверных»
Узнав о «кюринских беспорядках», Ермолов потребовал от местного правителя Аслан-хана прекратить их, а возмутителя отправить к нему в Кубу, где находился штаб. Аслан-хан приехал в Касумкент, вызвал Магомеда Ярагского и в присутствии алимов многих аулов оскорбил его. Опомнившись, на второй день он попросил у него извинения, но настоял однако на запрете пропаганды газавата в своих владениях, а Ермолову доложил о наведении в ханстве ожидаемого порядка.
Но Магомед Ярагский не отступал от своих убеждений. Пригласил в Яраг авторитетных наставников из разных мест, причем людей разных ханств и национальностей, чтобы посоветоваться с ними о контрмерах. Участники совещания пришли к мысли: надо оказать вооруженное сопротивление растущему с каждым днем насилию. В завершение Магомед Ярагский заявил: «Ступайте на свою родину, забирайте народ. Вооружайтесь и идите на газават… Один мусульманин должен идти против десяти неверных».
Алимы разъехались по своим горам, и почти все дружно взялись претворять в жизнь наставления. Особое усердие проявил Гази-Мулла. Успех алимов отчасти был обусловлен активной и агрессивной экспансией Российской империи вглубь северо-восточного Кавказа. Военная форма этой экспансии, ее наступательный характер и колониально-империалистическое содержание усугубили комплекс имеющихся в регионе противоречий и вызвали к жизни сложный процесс трансформации мирного исправительного тариката в военно-политическое движение. Параллельно мюридизм явился процессом обновления ислама в Дагестане. В этой своей функции мюридизм представляет собой первую в истории Дагестана попытку построения исламского государства.
Их речи находили отклик в душах местных жителей, что и явилось импульсом для разгорания пожара «национально-освободительной» войны. Но ни Магомед Ярагский, ни Гази-Мулла, как впоследствии и Шамиль, не сводили его цели лишь к национальному или народному освобождению. Последнее не давало еще освобождения каждому угнетенному человеку, поскольку свобода народа еще не означала свободы каждого из образующих его людей, и равенство народов не равнялось равенству людей. В этом отношении духовные предводители движения горцев ставили национальные интересы в тесную связь с интересами человека, личности. Поэтому и движение обрело столь массовый и взрывной характер.
Ценность этой эпохи в том, что именно тогда был заложен идеологический фундамент мюридизма, создан институт имамства и официально санкционирован газават в качестве оборонительной войны. Все это вместе позволило развернуть освободительное движение по всему региону и длительное время успешно противостоять царизму. Духовная основа мюридизма сыграла огромную морально-нравственную роль в этом многолетнем сопротивлении, хотя дисбаланс сил был в пользу царской России.
К началу 30-х годов Дагестан уже пылал войной под лозунгами свободы и равенства мусульман как между собой, так и с приверженцами других религий. Гази-Мулла, ставший первым имамом, собрал разрозненные движения в одно. С большим ополчением он прошел по многим горам, спустился на равнину, добрались до Южного Дагестана. В ответ новый главнокомандующий царских войск на Кавказе Паскевич распорядился, чтобы Аслан-хан во что бы то ни стало арестовал бунтаря и доставил его в Тифлис.
Магомеду Ярагскому пришлось с семьей скрыться в горных чащобах Табасарана. Гази-Мулла с войском двинулся в Табасаран, где он встретился с Магомедом Ярагским, который принял его любезно как единомышленника. Его появлению в здешних краях, где Магомед Ярагский скрывался от ареста, обрадовались его сыновья Гаджи-Исмаил и Исхак, дочь Хавсат. Гази-Мулла знал их по годам своей учебы в Яраге. Особенно обрадовался он тому, что Хавсат, которая ему приглянулась еще в то время, незамужем.
Несмотря на непрекращающиеся военные сражения, он просил у Магомеда Ярагского руки его дочери Хавсат, и тот благословил брак. Свадьба состоялась в одном из табасаранских аулов. А когда Гази-Мулле надо было возвращаться к ополчению, выяснилось, что оставлять здесь тестя с женой и двух сыновей вовсе небезопасно.
Вместе с зятем Гази-Муллой и семьей Магомед Ярагский через лакские горы двинулся в Аварию и поселился на его родине. Гимринцы и ученые многих аварских аулов приняли его с почестями. В местном медресе он приступил к занятиям по разным наукам и исламу, наставлял жителей на путь газавата и шариата. Теперь к нему в Гимры стали ездить молодые люди из многих аварских, даргинских аулов, даже из Южного Дагестана.
Магомед Ярагский то и дело отправлялся с Гази-Муллой в боевые походы, принимая участие в массовых молитвах и сражениях. Его присутствие придавало силы восставшим за свободу и равенство, против насилия и голода. Причем авторитет его был столь высок, что многие важные вопросы решались с его разрешения или от его имени. Когда Гази-Мулле необходимо было склонить «тарковского шамхала на свою сторону, он послал ему письмо, начав словами: «От уповающего на всевышнего бога Магомеда-Эфенди Ярагского».
В 1832 году Магомед Ярагский потерял своего зятя Гази-Муллу, который был убит в Гимрах(описано в предыдущей статье Основоположником мюридизма на Кавказе, поднявшим горцев на войну с Россией, был вовсе не Шамиль).
После гибели первого имама на сборе алимов и авторитетных представителей народов, общин в 1832 г. его преемником был провозглашен Гамзат. В своей деятельности основное внимание он уделил объединению горцев в бескомпромиссной, а порою жестокой борьбе с феодалами, которые выступали против народной войны с колонизаторами и нового государства во главе с имамом. Было уничтожено ханство в Хунзахе, истреблена потомственная знать во многих местах.
Вскоре Гамзат-бек был убит родственниками Хунзахского хана, мстя за кровь молодых ханов, погибших по вине Гамзат-бека…
Еще шесть лет Магомед Ярагский прожил в Аварии. Это были годы стремительного возвышения Шамиля, который относился к нему с большим уважением. Личный секретарь Шамиля Магомед-Тахир в своих дневниковых записях «Три имама» рассказывает об участии ярагского наставника в сражениях под Чиркеем и о том, как при виде бессмысленного кровопролития с обеих сторон, тот добился прекращения огня, с чем согласились противники.
Все три имама: Гази-Мулла, Гамзат-бек и Шамиль были исполнителями воли Магомеда Ярагского. Заслуга Шамиля заключается в том, что он более других сумел использовать могучие силы, заложенные в мюридизме.
Скончался Магомед Ярагский в 1838г в селе Согратль (ныне Гунибский район). Его мавзолей и по сию пору стоит на краю старого кладбища как призыв к свободе совести и человеческого духа.