Когда я была маленькой, у меня были игрушки — три или четыре куклы разной степени покалеченности, уродливый, весь в катышках лопоухий серый слон с головой набекрень, плюшевый медведь без глаза и длинная плюшевая змея с чудом не вырванным красным раздвоенным языком, привезенная черт знает откуда каким-то дальним родственником моего давно сбежавшего из семьи отца.
Игрушки эти нещадно мной эксплуатировались вплоть до наступления лет восьми, пока вдруг неожиданно в мои руки не попала невесть откуда взявшаяся настоящая Барби.
Мать хотела ее выбросить, потому что решила, что это от отца, но я вцепилась в стройные пластмассовые ноги куклы мертвой хваткой и орала дурниной, пока мать не плюнула и не оставила нас с ней в покое.
Куклу в красочной коробке я нашла когда пришла днем из школы. Она валялась на полу под кухонным окном. Была весна, и ее закинули в открытую форточку пока нас не было дома. Когда мать не смогла отобрать Барби, она заявила, что это подкинул один из ее дружков, работающих на толкучке. Вроде как хотел удивить ее таким поступком. Мне было все равно, что она говорила — я втайне надеялась, что это от папы, что он меня помнит и любит, просто мать не разрешает нам видеться.
Не прошло и недели как Барби лишилась своей новизны, привлекательности и некоторых частей тела, но речь сейчас не о ней, хотя она и сыграла важную роль в этой истории.
В моей комнате помимо кровати, письменного стола со стулом и тумбочки с отколотыми ручками, стоял шкаф для одежды. Иногда, когда матери не было дома, я приставляла к шкафу стул, на него устанавливала складную деревянную табуретку с кухни, сверху накладывала стопку подушек и забиралась на него. С высоты шкафа моя комната казалась целым миром. Я представляла как забираюсь на вулкан, подбираюсь прямо к его огненному жерлу, или взбираюсь наверх по отвесным скалам, иногда срываясь и разбиваясь насмерть. Но иногда я забиралась туда и просто сидела.
Так как я стала играть только с новой куклой, мать решила убрать все старые игрушки на шкаф. Мне не нравилось, что они теперь сидят там. Во-первых, только я могла забираться на вершину мира и сидеть там, а во-вторых, когда я засыпала, мне казалось, что они смотрят на меня.
Продолжение следует...