Воскресенья и праздники в лагере были самыми тяжелыми днями. В эти дни «отдыха» рабочие команды не выходили на обычную работу. Зато заключенных выгоняли из блоков на шоссе, где их обступали эсэсовцы, капой фюрарбайтеры, вооруженные дубинками.
Заключенные приходилось мчаться по колено в воде, под ударами и криками капо. Это безумие продолжалось до самого обеда. В одно из майских воскресений таким образом было убито около 300 человек и несколько сот человек так избиты, что вскоре умерли.
После обеда заключенных заставляли купаться в заполненной водой яме, откуда они вылезали грязные и под насмешки капо и блокэльтеров загонялись в блоки для так называемого «часа отдыха».
Лагерные «активисты» — блокэльтеры, блокшрайберы и капо — являлись неограниченными хозяевами жизни и смерти заключенных. Так, например, в блоке № 20 основного лагеря В1 19 мая 1942 года произошел следующий инцидент: старший по блоку Стефан Вежбича из Верхней Силезии после вечерней переклички сказал заключенным, что тот, кто хочет быть на свободе, должен заявить об этом.
Вежбича убивал заключенных испытанным способом: тремя ударами палки. Первый удар приходился по согнутой спине, и заключенный невольно выпрямлялся. Убийца, воспользовавшись этим, ударял его в грудь. Бедняга вновь сгибался от боли, тогда следовал третий удар — по спине, как правило, приводящий к перелому позвоночника.
Большую школу в этом деле они прошли у эсэсовцев. Одним из убийц, жестоко истязавших советских военнопленных, был эсэсовец Шиллингер. Он особенно прославился в первые месяцы строительства лагеря, когда заключенные работали беспрерывно, даже в воскресенье.
В то время ежедневно убивали сотни заключенных. Они умирали всюду. В блоках и около них, на шоссе и в канавах. Каждый день многие узники добровольно шли на смерть, бросались к цепи заграждений, для того чтобы быть застреленными эсэсовцами.
Вечером здоровых заключенных заставляли относить умерших в блок № 21 основного лагеря, откуда грузовики отвозили трупы в освенцимский крематорий. Заключенные отказывались носить уже разлагающиеся трупы, но эсэсовцы побоями принуждали их к этому. В качестве вознаграждения они получали пайки хлеба, приходившиеся на долю умерших. Особой мукой для заключенных было воскресное «купанье» и бритье. Брились без воды, без мыла, тупой бритвой.
В распоряжении заключенных был один единственный кран, приходившийся на 8 тысяч человек, цена воды была так высока, что за бутылку воды приходилось отдавать полбуханки хлеба. В таких условиях лагерь стал рассадником вшей, и в конце каждой недели производилось уничтожение насекомых.
Такова была «жизнь» в Биркенау в первые месяцы его существования, то есть в 1942 году, как рассказывает об этом бывший заключенный № 36830, Ладислав Лангфельдер из Кошиц, переживший в Биркенау самое тяжелое время.
Это было возможно потому, что фашисты создали там такие условия, которые вызывали появление самых отвратительных человеческих инстинктов. Поэтому нельзя обвинять целые нации или представителей отдельных общественных групп, всегда надо помнить о тех, кто создал и поддерживал эти условия. Это были нацисты.
В лагерях Освенцима работали также вольнонаемные, «тотально мобилизованные» немцы и иностранцы.
Это были главным образом специалисты, занятые работой, с которой не могли справиться рабочие-непрофессионалы. Нацисты поручали им также те участки работы, на которых отказывались работать заключенные.
Установкой оборудования, строительством водопроводной сети, проводкой электричества и так далее обычно занимались частные фирмы, присылавшие своих работников. Каждый вольнонаемный имел удостоверение личности с фотографией, подписанное комендантом лагеря, и должен был носить на рукаве желтую, если был немцем, или зеленую (иностранец) повязку с надписью: вольнонаемный служащий или вольнонаемный рабочий и печатью коменданта лагеря.
Вольнонаемные жили в особом лагере, расположенном недалеко от Освенцима, и каждое утро приходили в лагерь на отведенный им участок работы. У ворот их обыскивали полиция лагеря и эсэсовцы. Они просматривали, не проносят ли вольнонаемные в лагерь какую- нибудь литературу, вещи или продукты.
Им запрещалось общаться с заключенными, и каждый вольнонаемный должен был подписать обязательство не говорить о том, что он видел или слышал в освенцимских лагерях. В противном случае ему угрожала смертная казнь.
На тех участках, где вольнонаемные иногда работали вместе с заключенными, эсэсовский надзор был усилен. Кроме того, гестапо там часто устраивало обыски.
Были случаи, когда вольнонаемных, уличенных в связях с узниками, отправляли в лагерь. Это означало, что они по-прежнему работали на свою фирму, но уже как заключенные.
Некоторые вольнонаемные, несмотря на все запрещения, поддерживали связь с заключенными. Многим узникам они помогли найти своих родственников и впоследствии передавали письма заключенных их семьям.
Командование лагеря поставляло также заключенных частным фирмам за 4-6 марок в день. Так, целые колонны заключенных в сопровождении эсэсовцев и капо были заняты частными предприятиями на земляных работах при проведении водопровода, канализации и так далее. Но заключенным от этого легче не было. Там с ними обращались не лучше, чем в лагере.
Много вольнонаемных было занято на строительстве колодцев, на тяжелых работах по осушению болот, по сооружению дорог и так далее. Нам удалось связаться с ними, и многие из них помогали тем, что выносили из лагеря наши записи и планы и передавали их нашим родным.
Спасибо, что дочитали статью.