Eric Clapton – слишком известный музыкант, мастер гитарного дела, чтобы объяснять, кто он такой. Сейчас ему же 75 лет, за его плечами не только титанический труд на протяжении десятилетий, но и огромный жизненный опыт, которым он готов иногда делиться. А так как Eric умнейший собеседник, его рассуждения о жизни могут быть весьма интересны даже тем, кто далек от мира рок-музыки и блюза.
Ваши образы во время выступлений по телевидению или на сцене не особо разнообразны. Но многим запомнились в черном балахоне, с кольцом в виде черепа и массивной серебряной цепью на запястье. Чем-то такой имидж напоминал Keith'a Richards'а из Rolling Stones. Это кольцо, случайно, не от него подарок? :)
Eric Clapton: Нет, разумеется. Я помню, что купил это кольцо когда-то в Таиланде, прямо на улице. И цепочку, кажется, тоже там. Я люблю покупать подобные штучки у уличных продавцов. Вы можете сказать, что в моем возрасте не полагается носить подобное, да и вообще, обращать внимание на такую ерунду. Но мне просто нравится все, что мне напоминает о моем прошлом. Мне это по душе.
Я столько всего потерял в жизни, что на данный момент я пренебрегаю своим богатством, ведь я потерял более существенное…
В 1991-м году 4-хлетний сын Eric’а, Конор, погиб, упав из окна 53-го этажа в квартире его друга в Нью-Йорке. Ему Clapton посвятил свою самую знаменитую композицию “Tears In Heaven”.
Eric Clapton: Кроме того, я же все-таки мужчина. Я хочу выглядеть отважным парнем, поэтому и ношу иногда подобные вещи – черный батник, штаны милитари или какие-то брутальные украшения. Я ношу то, что соответствует моему жизнеощущению. Если в какой-то момент я оказываюсь на публике в костюме от Armani или Versace, то это, по сути, повседневная одежда. Да, честно говоря, все это не особо меня волнует и не оказывает какого-то влияния. А кольцо у меня покруче, да и побольше, чем у Keith'а Richards'а. Есть, чем гордиться:))
К числу ваших главных материальных потерь можно отнести и огромную коллекцию гитар?
Eric Clapton: Мой дом в Лондоне когда-то был заставлен гитарами, на которых никто никогда не играл. Ну, и какого черта они мне были нужны? Гитара нужна для того, чтоб на ней играть. Другого смысла я в них не вижу. Я не хочу, чтоб мой дом снова превращался в музей. По крайней мере, пока я живу.
А неимоверная коллекция пластинок тоже подверглась сокращению?
Eric Clapton: Вообще, обо всем этом позаботился пожар, случившийся в 90-х в моем доме. Огонь принес тогда природное очищение. Большинство пластинок сгорело. И ни один из сгоревших альбомов я не купил снова. Если мне нравится какая-то песня, я ношу ее в сердце. Это более надежное место. Периодически нужны радикальные потрясения, чтоб привести в порядок свою жизнь.
Ваши песни отражают ваше внутреннее состояние?
Eric Clapton: Само собой. Я иначе и не работаю. Если я грустен, то и музыка грустна. Если я весел – что нынче бывает редко – тогда мои песни звучат солнечно. Когда я навожу порядок в своей жизни, то и песни звучат так же.
А когда записываете очередной альбом, предыдущие ваши работы на вас влияют?
Eric Clapton: Если я работаю один, то меня постоянно подмывает что-то добавлять, изменять, и это часто нарушает ощущение целостности. Я ухожу от изначальных идей. Поэтому мои коллеги помогают мне сконцентрироваться на главном и выбирать песни для альбомов. В итоге удается сделать так, чтоб песни оставались близки к оригинальным идеям.
Ваш альбом «Pilgrim” до сих пор называют самым лучшим во всем вашем творчестве. Вы согласны с этим?
Eric Clapton: До него я много экспериментировал, пытался использовать самые разные возможности студии и инструментов. А потом успокоился. Отстранился от всего этого, решил, что музыка должна сама говорить за себя. Поэтому «Pilgrim” – это, пожалуй, самый настоящий я. Это именно Eric Clapton, а не кто-то другой. К тому времени я изучил много другой музыки, которую раньше, как старый пер..н, не хотел признавать. И все эти loops и beats оказались совсем не тем саундом, который мне симпатичен. Мы много спорили с коллегами. Я ведь жесткий тип и таким остаюсь до сих пор. Со мной трудно работать.
В вашем творчестве много рассуждений меланхолика, у которого проблемы с женщинами…
Eric Clapton: А разве есть люди, у которых нет проблем с женщинами? Я не исключение. Отношения между полами – самое напряженное и самое трудное, что есть в этом мире. Я тоже не являюсь примерным мальчиком. Честно говоря, я только сейчас наконец-то могу похвастать тем, что меня удовлетворяют мои отношения с женщинами. А так, я знаю только одну супружескую пару, которая вечно вместе и вечно счастлива. Женщины и мужчины чаще не понимают друг друга, чем наоборот. Эта тема интересует меня, и я о ней пишу.
Хотите ли вы сказать, что отношения между мужчиной и женщиной приносят только страдания?
Eric Clapton: Да, все это связано с болезненным опытом. То есть этот опыт наполняет мои песни потому, что я постоянно ощущаю важность и злободневность этой темы. Кстати, это касается не только женщин. Долгая дружба между мужчинами тоже болезненна.
Каковы, на ваш взгляд, причины?
Eric Clapton: Дружба состоит из постоянных «брать» и «отдавать». Меня много раз обескураживали люди, привыкшие только брать. Возможно, это только мои проблемы, возникшие вследствие моего характера. Может, я слишком доверяю людям. Но другие так не считают.
Но ведь разрыв между людьми не проходит бесследно.
Eric Clapton: Конечно. Хотя я уже в том возрасте, когда можно позволить не акцентировать внимание на подобных вещах. Я столько испытал, что теперь я не ощущаю боли. Поэтому в моих альбомах так много меланхолии. В ней есть своя легкость: позволить себе не вмешиваться в естественное течение жизни. Я непотопляем, потому что уже давно утонул. Я стал спокойней, и окружающим это нравится. Я рад, что и мои слушатели смогут понять, что моя жизнь, музыка уже много лет стабильны.
Начиная с конца 90-х это выразилось в том, что ваш голос стал более далек от основного звучания?
Eric Clapton: Я никогда и не думал, что мой голос несет такую миссию. Когда-то я вплетал свой голос в звучание гитары, потому что считал, что мой голос, как бы сказать, - это «внутренний голос». Я не был уверен в нем.
Чего нельзя сказать о гитаре.
Eric Clapton: Нет, я всегда сомневаюсь. Было время, когда я даже удивлялся, что на мои концерты приходит так много народу. А потом стал удивляться, если, наоборот, приходило мало. Я знаю, что у меня есть талант, и я знаю, что мне всегда нужно было работать. Усердие в искусстве признается немногими людьми. Поэтому я не удивляюсь, что популярен до сих пор. Работать иначе не вижу смысла.
Любовь к блюзу до сих пор?
Eric Clapton: Потому что в классическом блюзе я себя лучше всего осознаю. Поэтому он всегда присутствует в моих альбомах. А так – calypso, funk или пару тактов drum’n’bass – все это я готов интегрировать в свою музыку.
Почему вы так долго прожили в не самом респектабельном лондонском районе Челси?
Eric Clapton: Каждому человеку нужна родина. Он должен знать, где его корни. Мои – в Челси. Я люблю натуральный Лондон, прогулки вдоль Темзы. Что мне еще желать?
Давным-давно в песне «Inside Of You” прозвучал голос вашей 13-летней дочери Ruth. Как она сейчас поживает?
Eric Clapton: Это была абсолютная случайность. Я помню, что прочитал замечательный пассаж из книги Олдоса Хаксли «Дивный новый мир», это были строчки, вдохновившие меня на написание этой песни. Но я не хотел их петь. Да и мой голос не сочетался с их смыслом. И я попросил Ruth. У нее получилось, и я очень ею гордился. А сейчас я горжусь тем, что она сделала меня дедушкой… Так что жизнь продолжается.
Сократ