Ирма была одной из пяти детей в семье Берты и Альфреда Грезе. Семья была неблагополучная: когда Ирме было тринадцать, ее мать покончила с собой, выпив соляную кислоту, — она узнала, что муж изменяет ей. Через два года будущая надзирательница бросила школу, прониклась нацистской идеологией и стала яростной активисткой. В 18 лет Грезе вступила в женское вспомогательное подразделение СС и переехала на женскую тренировочную базу рядом с Равенсбрюком — женским концентрационном лагерем. После подготовки Грезе осталась волонтером в лагере и очень скоро получила пост надзирательницы, а чуть позже ее перевели в Аушвиц-Биркенау. Вместо униформы Грезе носила обтягивающий голубой жакет, и даже хлыст у нее был с жемчужной инкрустацией. Ее рафинированная внешность тоже была своего рода пыткой для грязных, одетых в одни лохмотья узниц концентрационного лагеря. Грезе занималась отбором женщин для газовых камер (так никогда не говорили — предпочитали эвфемизм «специальное лечение») и для медицинских
Ирма была одной из пяти детей в семье Берты и Альфреда Грезе. Семья была неблагополучная: когда Ирме было тринадцать, ее мать покончила с собой, выпив соляную кислоту, — она узнала, что муж изменяет ей. Через два года будущая надзирательница бросила школу, прониклась нацистской идеологией и стала яростной активисткой.
В 18 лет Грезе вступила в женское вспомогательное подразделение СС и переехала на женскую тренировочную базу рядом с Равенсбрюком — женским концентрационном лагерем. После подготовки Грезе осталась волонтером в лагере и очень скоро получила пост надзирательницы, а чуть позже ее перевели в Аушвиц-Биркенау.
Вместо униформы Грезе носила обтягивающий голубой жакет, и даже хлыст у нее был с жемчужной инкрустацией. Ее рафинированная внешность тоже была своего рода пыткой для грязных, одетых в одни лохмотья узниц концентрационного лагеря.
Грезе занималась отбором женщин для газовых камер (так никогда не говорили — предпочитали эвфемизм «специальное лечение») и для медицинских экспериментов доктора Менгеле.
При этом выбор ее падал отнюдь не на слабых и «бесполезных» узниц, а на самых красивых — тех, кто мог бы потягаться с привлекательностью самой Грезе.
Самое удивительное при этом, что находились девушки, которым, по каким-то загадочным причинам, Ирма симпатизировала. Это были члены лагерного оркестра, которые, помимо всего прочего, развлекали своей музыкой и эсэсовцев. Одна из его участниц Иветт Леннон вспоминает, как заболела ее сестра и ей пришлось лично обратиться за помощью к Ирме. И неожиданно надзирательница выразила сочувствие. Она нашла Иветт место на кухне и подарила ее сестре дополнительный паек, чтобы та могла встать на ноги.
В 1945 году Ирма попросила перевести ее в концлагерь Берген-Бельзен, там же спустя месяц ее взяли в плен англичане. На Бельзенском процессе Ирму вместе с другими работниками лагеря приговорили к повешению. Бывшая надзирательница ни на секунду не усомнилась в своей правоте, в правильности своего выбора. Ночью, накануне казни, она громко пела нацистские песни, а к виселице шла, не дрогнув. Когда на ее шею набросили веревку, она резко скомандовала: «Scnheller!» («Быстрее!»)
Грезе умерла в возрасте 22 лет.