Резать по живому
Восьмилетнюю Мишель считали девочкой странной. В Израиль ее семья переехала лет десять назад, и Мишелька родилась уже здесь. Еврейское дитя – так называла ее бабушка, которая продержалась в стране всего три года, а потом, наспех собрав вещи, улетела назад в Ярославль, где ей пришлось поселиться в деревне у сестры, так как и квартиру, и дачу семья продала перед отъездом в Израиль. Бабушка эта прилетала раз в полгода месяца на три помочь дочери с маленькой Мишелькой. А больше выдержать ни израильской жары, ни местного менталитета, ни вечных ссор из-за нехватки денег в семье дочери она просто не могла. Эта бабушка и рассказала ей о странностях внучки, когда в один из своих приездов привела Мишельку на уроки в частную русскую школу.
- Знаете, - полушепотом спросила у нее после урока бабушка Мишельки, обращаясь не по-израильски на Вы, - вы не замечали, что с моей внучкой что-то происходит?
Она замечала. И более того пыталась поделиться своими наблюдениями с другими учителями. Но те только по-дружески советовали: «Смотри, директрисе это вряд ли понравиться! Семья выписала чеки на год, вдруг из-за твоих расспросов они уйдут из школы?».
Однако с девочкой определенно творилось что-то неладное. Мишелька на уроках постоянно придумывала какие-то невероятные настораживающие истории, одна причудливее другой. То, когда детям предлагалось подобрать глаголы к существительным и назвать, что тот или иной предмет делает, к примеру машина ездит, самолет летает, ножик режет, она выдавала про ножницы, что они наказывают. А очки, по ее мнению, погружают в темноту. А поезд почему-то прячет детей. Дети смеялись, над такими нелепыми предположениями Мишельки, но девочка снисходительно относилась к их насмешкам, сообщая с серьезным и таинственным видом, что они просто ничего не знают ни про поезд, ни про ножницы, ни про очки.
- А мне ты расскажешь, как ножницы наказывают? – спросила как-то она у Мишельки.
- Не могу, - развела руками девчушка, всем своим видом давая понять, что и рада бы рассказать, но никак не может нарушить данное кому-то обещание хранить эту странную тайну. И вдруг тихо добавила: «Папа рассердится».
- А папа ничего не узнает, - она взяла Мишельку за плечи и ласково взглянула на ее курносое веснушчатое лицо.
- Понимаешь, - начала Мишелька издалека, - когда дети не слушаются, ну, например, просят у мамы купить игрушку или конфеты, их наказывают ножницы. Вообще-то об этом никому нельзя рассказывать, ножницам это не понравится. - Мишелька уже явно жалела, что проболталась, и надо было срочно спасать ситуацию, чтобы узнать до конца про эти дурацкие ножницы и странного папу.
- А я знаю заклинание волшебное, если мы его произнесем, то ножницы ничего не узнают, - пытаясь сохранять спокойствие, предложила она все еще сомневающейся девчушке и ляпнула первые вспомнившиеся ей детские стишки про ножницы:
Мы ножницы портняжные
Блестящие и важные
Ты не играйся с нами
Мы с острыми ножами
Запомни правило одно-
Нас детям брать – запрещено!
Повторив вместе с ней это глупое заклинание трижды, Мишелька выдохнув, сообщила:
- Непослушным детям ножницы отрезают волосы, а если дети не раскаиваются, ножницы могут и ручки отрезать, - она не верила своим ушам, но Мишелька, так долго носившая в себе эту дикую тайну, торопилась рассказать все, пока действовало заклинание.
Из этого быстрого рассказала она поняла только, что девочку наказывает за непослушание папа, отрезая ножницами понемногу ей волосы. Она вспомнила, что еще совсем недавно у Мишельки были длинные забавные косички, потом косички превратились в короткие хвостики, а на смену им пришла нелепая короткая стрижка.
- За что тебе наказывали ножницы, - пытаясь сохранять спокойствие, спросила она Мишельку.
- Я просила у мамы куклу – принцессу Эльзу, а она очень дорогая. Папа предупреждал меня, что ножницам это не понравится, но я все равно просила. А ножницы точно не узнают, что я тебе рассказала?
- Засунуть бы эти волшебные ножницы в его волшебную задницу! – интеллигентная бабушка явно была потрясена, услышав про Мишелькину тайну, и в выражениях не стеснялась. - Мне плевать, я увезу внучку отсюда, - решительно сказала она, и доставая из сумочки какие-то свои сердечные таблетки, добавила, - пусть спасибо скажет, что я его в тюрьму за такое не упекла. Совсем здесь рехнулся, а дочь на все глаза закрывает. Он не хотел Мишельку, кричал, что и так работает по 12 часов, а с ребенком столько расходов, но она все равно родила. Увезу, пусть судятся со мной!!!
В тот вечер она провожала бабушку с Мишелькой почти до самого дома. Предстояло еще выяснить всю правду про закрывающие свет очки и поезд, который прячет…