Все волнуются по поводу коронавируса, а в деревне Ивановке парятся как обычно: по субботам. Конечно, Пётр Михайлович регулярно, после помывки, смотрит телевизор и подозревает, что в мире и впрямь что-то неладно — вон, итальянцы и американские негры с мексиканцами мрут как мухи, но это всё потому что они в баню не ходят. К этой мысли он пришёл, общаясь с местным олигархом, Тоней — владелицей местного магазина, куда Пётр Михайлович регулярно приходит за спичками и куревом.
В деревне меньше ста человек, в основном старики. Пётр Михайлович приехал в Ивановку после Нового года: сдал квартиру студентам и махнул на родину предков, свежим воздухом подышать. От города — час на электричке, потом на автобусе, на попутке, и вот она, живая душа Ивановка, затерявшаяся в лесу под огромным русским небом.
Тоньку он знал много лет, хотя и не слишком часто заглядывал на малую родину после того как окончил институт в городе и работал инженером на заводе, а после кем только не был — и вахтовым рабочим, и шофёром такси, и охранником. В начале 2019-го у него померла жена, Нина – долго болела, а ушла тихо, во сне. Прошло несколько месяцев после похорон, и что-то сильно потянуло его домой, да так, что он чуть не расплакался, услышав по радио старую песню: «Дорогая моя деревенька-колхозница...».
Приняли его нормально, всё-таки свой, хотя по первости и повадились к нему соседи-алкаши — деньги занимать. С ними Пётр Михайлович разделался решительно, но был правильно понят.
Тут на горизонте и возникла Тоня. Она никогда не была особой красавицей, но в свои 60 выглядела хорошо. Женщины с возрастом «теряют» или лицо, или фигуру, так вот Тоня фигуру сохранила, всё на месте. Была она дважды замужем: первый затерялся где-то в райцентре, а второй, местный, Колька, помер не пойми от чего — всё имел, и цирроз, и больные лёгкие, в общем, жил мужик на полную катушку.
Как-то раз Пётр Михайлович попросил в магазине мочалку — свою оставил в городе, а банька у него знатная, почти новая, он её с отцом поставил в 80-е. Тоня без лишних реверансов поинтересовалась сочувственно: «А спину-то кто тебе потрёт?» Всё, назначили свиданку. Ну, а что — взрослые люди, почему бы и не попариться вместе. В Ивановке, как в старых русских деревнях, в бане только моются, а для прочего есть дом.
Ладная, умелая, говорливая Тоня не сразу, но верно пробудила в Петре Михайловиче почти забытое горячее чувство. Да так, что после ужина их обоих накрыло с головой. И куда девались прожитые годы? Память о них проявилась только в опыте, который совсем не помеха. И так, и сяк, и на коленках, и верхом, и... Были бы они хоть на 30 лет моложе — зачали бы в ту ночь не меньше тройни богатырей.
Но хорошим заслуженным людям и незачем делать детей, благо, вырастили уже, пора и о себе подумать. И воздух в родной деревне такой густой, чистый и свежий, что хоть стаканами пей, и чай слаще, и водка вкуснее. И оба они думают сейчас: вот за что такое счастье? Вроде и не делали ничего особенного, жили как все, а награда пришла — хоть и на закате, но всё-таки пришла, настоящая. Сколько лет продлится тот закат да при таком счастье — Бог весть. Но душа говорит – долго.
- И, кстати, по другой ссылке - подборка статей об интимной жизни пожилых