Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Юлия Н. Шувалова

Юлия Шувалова – Времена года: Сентябрь

Сентябрь. Вечер. Весь день тепло. Началось бабье лето - еще одна попытка забыть о неизбежном, продлить расцвет. Солнце устало клонится к закату, разливая повсюду мягкий, чуть прохладный свет. Людей немного, машин тоже. Приглушенные цвета и шумы, тусклое сияние красно-желтой листвы почему-то кажутся мне точь-в-точь такими, как в детстве. Вдали поезд с монотонным грохотом уносится в блекнущую под вечерним солнцем даль. Монотонность, тусклый свет, стынущее на легком сентябрьском ветру богатство красок... Это воронка, куда жадное, скупое Время затягивает сейчас целый мир. Мы - люди, двери, машины, дома, деревья, стихии - неумолимо приближаемся к разверстому зеву, где нас ждет, скорее всего, тоннель, по которому прежде летела Алиса. Бабье лето похоже на Белого Кролика. Оно опаздывает кругом: лето не вернуть, осень уже здесь, поезд снова летит, унося за собой вихрь жухлых листьев. Любой город в это время напоминает Буэнос-Айрес Борхеса: он не от мира сего, а все, что происходит, становится
(@Юлия Шувалова)
(@Юлия Шувалова)

Сентябрь. Вечер. Весь день тепло. Началось бабье лето - еще одна попытка забыть о неизбежном, продлить расцвет. Солнце устало клонится к закату, разливая повсюду мягкий, чуть прохладный свет. Людей немного, машин тоже. Приглушенные цвета и шумы, тусклое сияние красно-желтой листвы почему-то кажутся мне точь-в-точь такими, как в детстве. Вдали поезд с монотонным грохотом уносится в блекнущую под вечерним солнцем даль.

Монотонность, тусклый свет, стынущее на легком сентябрьском ветру богатство красок... Это воронка, куда жадное, скупое Время затягивает сейчас целый мир. Мы - люди, двери, машины, дома, деревья, стихии - неумолимо приближаемся к разверстому зеву, где нас ждет, скорее всего, тоннель, по которому прежде летела Алиса. Бабье лето похоже на Белого Кролика. Оно опаздывает кругом: лето не вернуть, осень уже здесь, поезд снова летит, унося за собой вихрь жухлых листьев. Любой город в это время напоминает Буэнос-Айрес Борхеса: он не от мира сего, а все, что происходит, становится притчей. Звуки милонги проникают сюда из-за океана, согревая и утешая, ибо неизбежное ждет своего часа.

(@Юлия Шувалова)
(@Юлия Шувалова)

В том, как называют это время в других языках, мне видится ключ к моему переживанию. Бабье лето для меня - это опустевшая улица и одинокая остановка, где пристроилась на скамейке неопределенного возраста старуха. Она сидит, воззрившись в никуда, и все, что попадается ей на глаза, уже было видено когда-то прежде. Сколько сезонов промелькнуло мимо этой старухи, и остановки, и ясеней вперемешку с кленами, что растут вокруг! Все исчезло в воронке, и лишь старуха, как мудрый индейский вождь, греет кости на скудном осеннем солнце. Наверное, так представляется мне вход в вечность, куда канет все, когда придет ему пора. Сентябрьский вечер, пустая улица, одинокая остановка, желто-красные деревья, поезд, с грохотом проносящийся вдалеке, тусклое солнце, и старуха, которая сидит на скамье, едва доставая ногами до земли, сложив руки на коленях, и бесстрастно глядит на тебя, словно ты - еще один лист из тех, что улетают вслед поезду...

Юлия Н. Шувалова, 13 сентября 2015