У нас появляется уникальная возможность – встретить Пасху без суеты. Спокойно и вдумчиво помолиться: под видеотрансляцию, самостоятельно ли, с текстом Пасхального канона или хотя бы своими словами. Без ревущих младенчиков, без куличиков и быстро портящихся «освячённых» яичек. Без грохота петард на крестном ходе, которые непременно нужны для привлечения молодёжи. Без настоятеля-полиглота, кричащего пасхальное приветствие на иностранных языках; языками-то он «заговорил», а правильного английского произношения не приобрёл.
Одним словом, наедине с Богом без разделяющей стены традиции.
Обычно суматоха начинается вечером в среду: пора занимать очередь на исповедь. Когда исповедников не меньше сотни, дело волей-неволей превращается в конвейер. И если кто-то «заболтается» у аналоя, ему уже адресованы сердитые взгляды прихожан (ничего, сразу можно во вспышке гнева и покаяться).
Следующим утром долгая литургия. Все говорят, что причащаться в Великий четверг должен каждый христианин; только ведь большинство прихожан занято на работе, отнюдь нецерковной и не по железнодорожному графику. Хотя как считать, если большинство прихожан(ок) – пенсионеры...
Но Великий четверг он же ещё и Чистый четверг. Храм и приходскую территорию надо срочно приводить в порядок. А тут уже и Двенадцать евангелий, когда свечки то зажигают, то гасят.
На следующий день кому-то повезёт утром выспаться, зато потом стоять службы Плащаницы, вынос и погребение, вместе часов восемь. И добро, если с собой текст. Когда плащаницу несут вокруг храма, люди пошатываясь выходят на свежий воздух из духоты, ноги гудят, в глазах всё плывёт. И не молитва на уме, а борьба с собой: уйти или не уйти?
И опять длинная литургия Великой субботы. Потом освящение снедей, вечерняя. И уже ночная служба, минимум до трёх утра. А следующим вечером привезут Благодатный огонь. И ещё активисты строем собрались идти в интернат...
Когда же помолиться? Сосредоточиться? Ишь ты, какой умный, средоточиться ему! Ты телом страсти претерпел, крест, так сказать, понёс. А помолился за тебя батюшка в алтаре, вот где сила молитвенная!
Впрочем батюшка устаёт не меньше. Недаром, звонить на сотовый клирикам в Страстную и Светлую седмицы считается неприличным. Вместо пасхальной радости услышишь шёпот, быстрый и яростный.
Соборность – куда же мы без неё! Только расстояния соборности не помеха... Недавно в социальных сетях распространялся «плач» известного старца: «Как же тяжело без вас встречать Пасху без вас, дорогие детушки, которых мы так воспитывали и любили...» Но если приход – настоящая семья и подлинные воспитанники старца, отчего же подвергать риску любимого «отца»? («И отцом себе не называйте никого на земле»). А братьев, сестёр и чад?
Всё упирается в тезис: «В храме заразиться нельзя». Или «у нас на приходе никто не падает, трупы не валяются». Конечно, в церкви ничего дурного произойти не может. И пожаров не бывает, не так ли? И краж? И не умирает никто? (Вспомним епископа Зосиму (Давыдова), скончавшегося лет десять тому назад во время евхаристии.)
Церковь снова делится на «книжников» и «простецов». Книжники – те, кто «верит газетам и гидрометцентру, а также всем прочим разносчикам слов», умоляют: «Давайте посидим тихо пару недель, может быть месяц. Кому непременно нужно в храм, попадёт, только не нужно скандалов, не нужно будоражить остальных. И для здоровья лучше, и для церковной репутации, доброе свидетельство от внешних».
Другим же непременно нужно святить кулич и лобызаться (словечко-то какое, «христосоваться»). Иначе нарушены их базовые права (кто только так недавно высмеивал права человека!), храмы закрывают как во времена антихриста, и вообще заразимся – получим мученический венец. А остальных потом с донатистских высот будем поучать: «Не приложился к Плащанице? Боялся заразиться? Предатель! Да ты в Бога-то веруешь?»
Увы, в этом хоре «народного православия» голоса слышны не только заполошных активисток, но и клириков. По-человечески это понятно: им в нынешней обстановке неуютно самим, да просто обидно, что когда все отдыхают, их куда-то гонят. Они бы тоже поберегли своих детушек да отдохнули с матушками. А раз «гробиться», хоть не одному...
Что же, пожалеем их и помолимся, хоть так осуществляя свою любовь. Простим и пожалеем друг друга. Чтобы чистым сердцем возрадоваться о Христе воскресшем – и постившимся, и непостившимся, и выстоявшим в храмовой духоте, и сидевшим у домашних экранов, и причащавшимся, и не причащавшимся (разве Господь будет считать разы?)
Юрий Эльберт