Детский поэт Маша Рупасова о том, что родительство — это не мороженое по воскресеньям
Маша Рупасова
Им искренне кажется, что помнить, как зовут, помнить, сколько лет, а ещё сводить в парк и перекормить сладким — это и есть отношения с ребёнком. А это не так. Отношения с ребенком — это ежедневный контакт, полное погружение.
И отцы этот контакт имевшие, глубоко страдают, когда он прерывается. Они идут на мучительные компромиссы, чтобы контакт с ребёнком не утратить, поскольку эта связь неотъемлема от идентичности родителя.
Я мама, я папа, и это значит, я каждую минуту знаю, чем живет мой ребёнок, от чего он сегодня грустил, что его насмешило, где ему было больно, тяжело, страшно. Я это знаю, потому что я спрашиваю, и ребенок делится или не делится — и тогда я ищу возможность его утешить иначе.
Я — мама или папа, неважно — я родитель и я знаю, что я — зеркало, в которое ребёнок смотрится постоянно. Он ещё долго будет видеть себя моими глазами. Я должна быть в доступе, я должна быть добрым зеркалом, и это не обсуждается.
Как родитель я знаю, что он читает, смотрит, во что играет, что слушает, мы обсудили каждую книжку и каждую песню, я знаю его друзей в школе и во дворе, знаю, о взаимоотношениях внутри класса, знаю, у кого какие игрушки, знаю родителей друзей и поддерживаю с ними хорошие отношения.
Знаю его сильные и слабые места, знаю, когда он работоспособен, а когда нет, знаю график прививок, планирую время/поездки/покупки с учетом его интересов, которые постоянно мониторю.
Я знаю его размер ноги, одежды, башки, знаю, что пора менять кроссовки, знаю, что в субботу с утра он ранимый, а в воскресенье — буйный, я знаю, как его утешить так, чтобы он действительно утешился, а не заткнулся, смирившись с тем, что его не понимают.
И все то же самое должен знать и уметь второй родитель, как мне кажется. Иначе какой смысл упрекать разведенного мужчину в том, что он не занимается своими детьми?
Он ими и так не занимался. Ничего не изменилось. Как не было контакта, так и нет. Как ему казалось, что родительство — это купить ролики и закормить мороженым, так он и продолжает все то же самое раз в месяц исполнять, считая себя отличным отцом: навещаю же и даже плачу алименты (когда могу, ну, а на нет и суда нет, сама-сама).
Невозможно уйти от ребенка, если ты знаешь, что ты — его система жизнеобеспечения. Невозможно прервать контакт с ребенком, потому что ты и есть — контакт, ежедневный, постоянный, внимательный, глубокий, живительный. Совсем не простой.
Хорошо, что отцов, осознающих важность отцовства, становится все больше — по крайней мере, вокруг меня.
И даже в кругах патриархальных молодые мужчины иной раз решаются посидеть с ребенком без жены (а потом пишут простыни с наивными откровениями: мамочки, оно не жрёть, оно уползает, оно не слушается, хотя я строгим голосом сказал «я не разрешаю»! Ребята, а еще— я памперс поменял! Поздравьте! — Мы, конечно, поздравляем, но имей в виду, что половина всех памперсов в принципе твои, мужик).
