Когда тебе пять лет, тебе всё можно и всё нельзя. Взрослым кажется, что ты мал, глуп, слышишь лишь то, что они говорят. На самом деле, ты слышишь всё, но честно делаешь вид, что не слышишь ничего, потому что взрослые всегда побеждают в этой игре.
- Какая хорошенькая маленькая девочка, - говорят они. – А кем ты станешь, кода вырастешь? Ты не знаешь, кем ты станешь, но точно знаешь, что не тем, кто будет задавать такие бестолковые вопросы.
- Тебе нравится Тони из детского садика, - тянет дядя Джейкоб. Да, - пищишь ты в ответ, чтобы дядя Джейкоб, наконец-то угомонился и пошёл курить сигары да плевать в потолок так, как он обычно это делает, за что впоследствии получает знатную взбучку от тёти Мэг, хотя кому-кому, а ему-то уже давно и безнадёжно не пять. Но ответ почему-то приводит дядю Джейкоба в состояние крайнего веселья, и он задорно продолжает. – Значит Тони наш жених? – Да, - повторяешь ты опять, хотя Тони рыжий и сопливый, и чего ты точно не планируешь делать, так это выходить за него замуж. Впрочем, никогда не говори никогда, вот тётю Мэг же как-то угораздило. Бьюсь об заклад, дядя Джейкоб был в детстве куда сопливее Тони.
Моё любимое: кого ты любишь больше – папу или маму? – «Папу», говорю я, если рядом папа. «Маму», если рядом мама. «Обоих одинаково», - если выхода нет, потому что они оба рядом. Говоря по правде, больше всех я люблю бабушку Эппл, потому что она делает самые вкусные на планете яблочные пироги и разрешает мне носить свои жемчужные бусы, а еще свою собаку Тотошку просто потому, что она есть. Взрослые, кажется, называют это безусловной любовью.
