Я работаю в приюте для животных. Это частный приют, который в благотворительных целях открыла и содержит одна компания, поэтому штат персонала там набирается официально, нам выплачивают зарплату и для животных на базе этого приюта созданы хорошие условия, к тому же, нет перебоя с кормами.
Устраиваясь на работу, ты проходишь обязательное собеседование и тебя предупреждают, чтобы ты относился к животным, как к пациентам в больнице, как бы, не допуская отношения к ним до самой глубины своего сердца.
- У всех животных в приюте обычно сложная судьба и всех их жалко, — сказала мне женщина, проводившая собеседование, — Но вы сюда приходите их обслуживать, а не охать и ахать над каждым нашим питомцем. Если вы начнёте их всех забирать к себе домой, например, вы нас не устроите, нам нужен сотрудник с полной отдачей здесь, а не разрывающийся между работой и домом.
Собеседование я прошла и начала работать в этом приюте. Сразу попросилась ухаживать за котиками, потому что с детства была «кошатницей», знала психологию и повадки кошачьего племени, поэтому мне с ними было проще, чем с собаками.
Котики к нам попадали в основном с улицы, но случались разные ситуации. Однажды мы обнаружили переноску на крыльце приюта. В ней сидел рыжеватый, чистенький кот и лежала записка. Писала женщина, о том, что у неё рак последней стадии, что завтра она уезжает умирать в хоспис и умоляет нас пристроить её котика Тима, Тимошу, в добрые руки. К письму была прикреплена квитанция о переводе приличной суммы в фонд нашего приюта.
Мы все были шокированы этим происшествием. Мы забрали кота к себе, обеспечили всем необходимым, но он не желал ни с кем контактировать, ни с людьми, ни с котами. А самое ужасное было в том, что он отказывался от приёма пищи. Кот просто лежал в своём домике и медленно умирал, через две недели он весил уже вдвое меньше, чем в тот день, когда мы его нашли.
Сотрудники не знали, что делать, показывали его врачам-ветеринарам, но с котиком было всё в порядке, он скучал по своей хозяйке, у него была психологическая травма, именно поэтому кот ничего не ел. Я не могла спокойно смотреть, как он умирает. Пыталась разговаривать с ним, лишний раз сидела с ним рядом, упрашивая съесть хоть кусочек, пыталась гладить его, чесать за ушком, кот оставался безразличен ко всем моим попыткам растормошить его.
Тогда я обратилась к директору нашего приюта с просьбой отдать мне Тимку насовсем домой. Директор сказал:
- Вас же предупреждали о том, что у нас такие вещи не приняты.
- Да, я знаю. Я готова уволиться, но не допущу, чтобы этот кот умер.
Директор разрешил мне забрать Тимошу и не уволил. Сказал, чтоб это был первый раз и последний, тем более что такой уникальный случай, скорее всего, больше не повторится. Я забрала котика к себе и взяла неделю отпуска, чтобы попытаться найти с ним общий язык и вернуть его к жизни.
Что только я не перепробовала, чтобы войти к несчастному животному в доверие, и вот, наконец, он начал есть. Боже, какая ж это была радость для меня. Постепенно он приходил в себя, поправлялся. Я уже стала ходить на работу, а он тогда садился на подоконник и ждал, когда я появлюсь на улице, потом соскакивал и бежал к двери меня встречать, после чего уже не отходил от меня ни на шаг и даже спал теперь со мной вместе. Кот как будто боялся потерять меня, как потерял свою бедную хозяйку когда-то.
Я не пожалела, что взяла Тимошу к себе. Ведь я спасла кота от смерти и обрела верного друга и самую громкую мурчалку на свете.