Итак, летом 2005 года случилось так, что прежний директор "Платформы" Алексей Кабанов, который, собственно, ее и открывал, получив от инвесторов какую-то очень заоблачную сумму, с этим проектом не справился.
"Не справился", - сказано более чем мягко. По факту, он получил средства, на которые в те времена можно было построить клуб, целиком покрытый сусальным золотом. Но на выходе весь дизайн и все техническое оснащение "Платформы" было предельно лаконичным и обладало минимальной функциональностью, позволявшей лишь проводить концерты с относительно приличным звуком и сносно кормить-поить публику. Самое забавное, что даже эти базовые вещи по большей части были сделаны в долг.
Когда стало понятно, что обещанные темпы возврата инвестиций слишком далеки от реальности, а отвечать перед акционерами придется очень скоро, Кабанов сделал героическую попытку открыть новый проект в Москве и через него увеличить денежный поток. Однако, попытка сорвалась практические не начавшись. Московская площадка проработала неделю, максимум две и исчезла.
Вместе с ней в Москве исчез и Кабанов. И одновременно с его исчезновением стало понятно уже всем окончательно, что этот человек не просто запутался и не оценил свои силы, а оказался мощным и талантливым аферистом.
Уже после его исчезновения с радаров - и наших, и петербургских инвесторов - стали вскрываться разного рода подробности. В общих чертах все они сводились к тому, что еще до "Платформы", работая в Москве, Кабанов развалил ряд клубов, задолжал кучу денег, находился чуть ли не под следствием и одновременным давлением со стороны теневого бизнеса.
До появления "Платформы" он уехал в Петербург банально пересидеть московские проблемы. Ни о каком открытии клуба в Петербурге он даже не помышлял. Но случилось так, что писатель Вячеслав Курицын, который давно носился с идеей создать в северной столице аналог московского "Проекта ОГИ", убедил своих издателей вложиться в подобный проект. И когда те поручили Курицыну найти на проект директора, тот узнал, что Кабанов живет в Петербурге и предложил это дело ему.
Слава не был в курсе всех перипетий Кабанова в Москве. Для Славы он был человеком, который долгое время состоял в управляющей команде "Проекта ОГИ", а следовательно обладает всем необходимым для запуска нового клуба опытом.
Короче говоря, летом 2005 года сложилась следующая ситуация. Клуб "Платформа" стал заметным культурным явлением Петербурга.
Мы отработали все механизмы проведения концертов и лекций, собрали очень приличную аудиторию и в общем были готовы продолжать двигаться в этом же направлении.
При этом, человек, который все это дело построил и который в глазах акционеров был ярким воплощением либеральной интеллигенции, оказался аферистом и скрылся с горизонта.
Не очень вдаваясь в оттенки серого, предпочитая делить людей и мир на две цветовые категории - черные или белые - акционеры в своим сознании провели следующую аналогию: раз интеллигент Кабанов оказался жуликом, значит, все его коллеги по клубу, особенно обладающие хоть какими-то признаками людей культуры, тоже аферисты.
Так в эту категорию отправились и я и писатель Курицын.
С другой стороны, акционеры не могли отрицать тот факт, что с точки зрения контента и процесса и имиджа именно мы понимали, что делать дальше. Они видели, какой приличный фидбэк идет от нашей программы, и им хватало ума понять, что строить на месте "Платформы" какой-то другой идеологический проект будет совершенно бессмысленно.
Для них возникла дилемма - сохранить формат проекта, как-то смириться с нашим - интеллигентским - в нем существованием, но при этом не дать нам воровать (ведь в их понимании мы планировали продолжать дело Кабанова).
Для нас же со Славой Курицыным и остальным коллегами по клубу самым важным было сохранить проект и дать ему возможность развиваться и жить. Мы уже очень его любили. Точно так же, как любили его и наши многочисленные друзья и знакомые.
Пока мы с Курицыным активно трудились, расписывая концепции, считая новые бизнес-планы и придумывая новые бизнес-модели, пока мы искали новые кандидатуры на пост директора, чтобы предложить их акционерам, сами акционеры уже все для себя решили. И в один из теплых летних дней пригласили нас всех на собрание, посвященное будущему клуба.
Мы расположились в круг, с одной стороны персонал, с другой акционеры и какие-то два незнакомых нам человека, по виду водители или охранники. Сначала слово было предоставлено нашей стороне. Мы со Славой порядка получаса горячо и эмоционально говорили о важности проекта, об уникальности его формата, о концепциях, целевой аудитории и миссии. Понимая, что нельзя давать слишком много лирики, мы попытались даже вернуться к цифрам. Как смогли, изложили наше видение финансовых моделей и перспектив.
Нас очень внимательно выслушали. Потом слово взял один из инвесторов. Говорил он наверное секунд 20. Сказал, что не верит ни одному нашему слову. Но деваться ему некуда. Потому пробуем работать дальше. Но чтобы мы работали честно, открыто и результативно, он представляет нам нашего нового генерального директора. На этих словах поднялся тот самый водитель-охранник и представился Игорем.
Акционеры ушли, оставив нас наедине с нашим новым руководителем и его приятелем, который представился Евгением и "человеком, более понимающим в культуре, чем Игорь". То есть он предполагался неким консультативным приложением к генеральному директору, переводчиком с нашего языка на его или наоборот.
П
То что для нас начались новые времена мы поняли сразу, как директор Игорь заговорил.
Сказал он буквально следующее:
"Вот сейчас в тут долго говорили о вашем клубе. В том числе произносили очень много непонятных для меня слов. Например, я вообще не понимаю, что по-вашему означает слово "формат". Зато понимаю одно - ваш формат - говно"
Впереди нас ждал целый год увлекательного путешествия. За время которого мы сделали много удивительных вещей и добились безоговорочной любви нашей публики. Только публика эта не подозревала, какие страсти кипят внутри этого котла, какие идеологические и мировоззренческие войны прячутся за вывеской нашего в высшей степени культурного и интеллигентного заведения.
Продолжение, естественно, следует...