Больше молчать нельзя

До 2014 года политика меня практически не интересовала. Писал стихи, они многим искренне нравилось, а мне было по душе это занятие. Мне было всё равно, кто у нас президент, что было на Болотной, телевизор вообще не смотрел, но по жизни никогда не любил людей, которым обязательно надо выделиться. Любой ценой, но выделиться и не очень-то и важно, в какую сторону. Мне не нравились люди, излюбленная стихия для которых — скандал.

В поэтической среде скандалов ведь тоже всегда было, есть и будет в избытке, но тематика там, как правило, другая. Впрочем, речь не о скандалах, а почему я вдруг довольно плотно заинтересовался политикой? Это связано с Киевским майданом и, как следствие, украинским госпереворотом.

Вначале он меня тоже не увлёк... ну вышли там на Крещатик толпы народу, ну побурагозят да и разбегутся. Когда стали жечь покрышки и возводить баррикады, я понял, что это добром не закончится, а уж когда появился Правый сектор, то событие стало приобретать какой-то жутковатый оттенок.

В 70-е годы прошлого века я учился на Украине, и г. Кривой Рог считал почти родным, поэтому киевские события воспринял очень близко к сердцу. Нет, я, как и прежде, не смотрел телевизор, но в интернете украинский телеканал Эспрессо вёл непрерывные репортажи, причём с разных точек Майдана. Вот эти репортажи я смотрел сутками напролёт, только с короткими перерывами на сон.

Поначалу мне даже было трудно определиться, на какой стороне теоретически мог бы оказаться я, но с появлением Правого сектора всё стало на свои места. Когда стали живьём жечь беркутовцев, то Майдан я уже ненавидел, а вместе с ним и Киев.

Нет, я понимал, что Янукович — вор, я понимал, что это людей достало, но молодые ребята из Беркута или других спецподразделений такие же люди и не с такой уж бешеной зарплатой. Они не совершили никаких преступлений, а напротив — вели себя по отношению к протестующим очень сдержанно, а их забрасывали камнями, коктейлями Молотова, по ним запускали сигнальные ракеты, а в перерывах между побоищами митинговали.

Там было море выступающих, и я не заметил ни одного выступления, где бы в грязь не втаптывали Россию, а в перерывах на огромных экранах крутили агитационные фильмы, где опять с грязью смешивали Россию. А Россия? А Россия боялась слово сказать, потому что она проводила Олимпийские игры, которые из-за выдуманной проблемы ЛГБТ Запад наполовину бойкотировал. Россия молчала, а её всё равно обвиняли во вмешательстве во внутренние дела Украины.

Потом был переворот, захват резиденции Януковича в Межигорье, «золотые унитазы», «золотые батоны» всё по стандарту цветных переворотов для Африки, но со своей изюминкой. На воротах резиденции правосеки распяли трёх птиц беркутов... Здесь я уже точно знал, что к власти привели нелюдей. Мне казалось, что из-за мук совести Запад будет не в силах их признать. Они же, как гаранты, подписывали соглашение между Януковичем и хунтой! Всё забыли и признали, а у меня не осталось даже капельки уважения к Франции, Германии, а за ними и ко всему западному кублу.

Потом были Крым,Донбасс, санкции, безграничное западное лицемерие и прозападное подобострастие нашей либероидной тусовки. Не признать референдум в Крыму, как свободное волеизъявление народа, каковым оно, безоговорочно, было, могли, кто угодно, но только не люди хотя бы с зачатками совести. С этого времени я на них без омерзения смотреть не могу.

А ещё после киевского майдана я понял, что массовые народные волнения никогда и ни к чему хорошему привести не могут. Мы выжили во время революций 17 года исключительно по той причине, что Запад был истощён мировой войной, и ему было не до нас. В 90-е годы нас отпустили, чтобы насладиться нашей агонией, но ошиблись. Больше они таких ошибок не допустят.

Нет, массовые выступления были бы оправданы в 90-е, когда народ, буквально, вымирал от нищеты и безысходности, а власть ставила на нём социальные и экономические эксперименты. Шоковая терапия - либо выживут, либо сдохнут! Помнится, Чубайс говорил, что если погибнет десятка три миллионов, то не беда — просто не сумели приспособиться к рынку. Вот оно, как получается, почти 30 миллионов полегло в борьбе с фашизмом и столько же положить на алтарь рынка. Что же это за кровавый бог этот рынок и что за нелюди его шаманы?!

В те самые 90-е годы либероиды молчали. Где были гозманы, шендеровичи, макаревичи и им подобные, когда страну действительно растаскивали по кускам, а у народа не оставалось ни сил, ни воли даже на возмущение. Где они были, когда танки расстреливали на тот момент высший орган власти России — Верховный совет? Где они были, когда царские полномочия узурпировал полупьяный Ельцин, а прозападный лизоблюд Козырев отказался от государственных интересов России? Их всё устраивало, ибо их кредо — чем хуже России, тем им лучше.

Больше молчать нельзя, потому что все СМИ оккупированы либероидами, и они говорят, а наше молчание воспринимают, как согласие с их агрессивным бредом.