Уильям Джон «Билл» Каннингем-мл.
(13 марта 1929 года - 25 июня 2016 года)
87-летняя жизнь Билла Каннингема похожа на увлекательный сериал, так много в ней людей и событий, так много в ней истории моды и Нью-Йорка.
Билл Каннингем родился в 1929 году в Бостоне, США. Рос в строгой религиозной семье и родные не одобряли интересы Билла к моде.
Впервые с миром моды Билл столкнулся в церкви: «Я никогда не мог сосредоточиться на воскресных церковных службах, потому что смотрел на женские шляпки».
В 12 лет Каннингем впервые получил работу, пусть отдаленно, но все же связанную с модой — стал курьером у портного. По воспоминаниям самого Каннингема, именно тогда он начал понимать, как шьется красивая одежда. Приблизительно в это же время мальчик стал работать кладовщиком в универмаге Jordan Marsh, где он внимательно изучал окружавшие его вещи и «уже через пару недель мог отличить лучший товар от посредственного, на каждый день».
Поворотным моментом в его судьбе стало место в бостонском подразделении универмага Bonwit Teller. Отработав там несколько лет и окончив школу, Каннингем получил место в стажерской программе, ради которой бросил учебу в Гарварде и переехал работать в Нью-Йорк.
В Нью-Йорке он продолжил работать в Bonwit Teller, в отделе рекламы. Вскоре он решил заняться собственным делом и начал шить женские шляпы под брендом William J. Каннингем намеренно взял псевдоним, «чтобы родные не возмутились».
Во время корейской войны (1950-1953 гг.) Билла призвали в армию и отправили во Францию, где он впервые познакомился с французской модой. Кроме того, за время, проведенное во Франции, Каннингем успел посетить показы недели моды в Париже и пообщаться с дизайнерами, редакторами, байерами и другими людьми, работающими в модной индустрии.
В лагере я был звездой камуфляжа. На моем шлеме красовался потрясающий маленький сад из цветов и травы. Помню, как мой вид раздражал сержанта, ведь мой великолепный головной убор посреди пустыни цвел подобно Эдемскому саду, а наш замаскированный отряд должен был подкрасться незаметно.
После службы в армии США, в возрасте 24 лет, он вернулся в Нью-Йорк и продолжил создавать шляпы. В свободное время.
А в основное время ему приходилось работать, чтобы заработать денег на оплату материалов для шляп. Каннингем доставлял обеды, а ночью работал кассиром. За аренду ателье он не платил, договорившись с арендодателем, что будет каждый день убирать 2 этажа особняка.
Обе работы давали мне еду, а мои чаевые оплачивали расходные материалы для шляп.
Его клиентами в 1950-х годах были Мэрилин Монро, Кэтрин Хепберн и будущая первая леди Жаклин Бувье-Кеннеди. Билл часто не знал, кто к нему заходит, относясь ко всем одинаково вежливо.
Однако шляпное дело закончилось печально: «Моя детская любовь не умерла, а просто испарилась. Женщины перестали носить шляпы». Из-за нехватки клиентов дизайнер был вынужден закрыть свой магазин в 1962 году.
Продолжая быть в модной среде, Билл начал писать, сначала для Women Wear Daily, а затем для Chicago Tribune. Оказалось, что Каннингем обладает интересным, а главное, совершенно небанальным стилем письма. Он освещал модные показы, презентации и светские мероприятия, куда проникал без приглашения, маскируясь под официанта или используя запасные выходы и пожарные лестницы. Каннингема всегда интересовала лишь мода, а не статус или репутация, писал он честно, не скупясь на хлесткие метафоры и эпитеты.
Самым гениальным дизайнером эпохи Каннингем считал Кристобаля Баленсиагу, на показ которого в Париже смог прорваться лишь после того, как уволился из Women’s Wear Daily. Каннингем утверждал, что работы кутюрье — лучшее, что есть в моде на данный момент: «Я понял, что никто больше не сможет изменить мою философию моды, потому что увидел доказательство того, что истинное творчество существует, и ради него стоит взбираться на вершины и терпеть все невзгоды, что встречаются нам по пути».
Одним из близкий друзей Каннингема был иллюстратор Антонио Лопес: в его студии встречалась вся творческая элита Манхэттена, включая фотографа Дэвида Монтгомери, прославившегося портретами богатых и знаменитых. Именно Монтгомери и отдал Биллу свою первую камеру — в 1966 году. С тех пор Каннингем с ней не расставался и наснимал на нее, а затем и другие фотоаппараты, миллионы кадров. Билл выходил фотографировать прохожих Нью-Йорка каждый день, в любую погоду, подгадывая момент, когда они выглядят максимально естественно. Однако многое осталось за кадром. По словам Билла, у него не хватало духа и такта снимать некоторые сцены из жизни прохожих и бездомных. Однажды он сфотографировал Грету Гарбо, потому что его привлекла ее нутриевая шуба, в частности крой рукава, и этот снимок опубликовали в The New York Times. После этого Каннингем сотрудничал с NYT до конца жизни, публикуя целые развороты со стритстайлом и короткими комментариями. «Я всего лишь заполнял место между рекламой»,— скромничал фотограф.
Каннингем стал известен благодаря своей еженедельной колонке «On the Street» в The New York Times, которую вел с 1978 по 2016 гг.
На развороте публиковались снимки людей на улицах города в самой разной одежде, но обязательно той, что нравилась Биллу, — иконы стиля попадали в объектив Каннингема, равно как и обычные прохожие. С наступлением эры интернета колонка «On the Street» переросла в видеоблог.
«До сих пор мое любимое времяпрепровождение — наблюдать за людьми. Это лучшее в мире образование»
«Главное модное шоу происходит на улицах. Так было и так будет всегда», — говорил Билл Каннингем.
Каннингем был аскетом, летал эконом-классом, спал в недорогих гостиницах, принципиально отказывался от еды на фуршетах, его не интересовали роскошь и деньги. В его маленькой квартирке в Карнеги-Холле была лишь кровать и куча шкафов с негативами. Одевался он тоже скромно, при том, что всю жизнь его страстью была одежда.
«Деньги - самая дешевая вещь. Свобода - самая дорогая».
Поиск прекрасных вещей стали делом его жизни.
В неизменном синем пиджаке, купленном в парижском магазине спецодежды (в таких пиджаках ходят парижские дворники), на велосипеде и с фотоаппаратом, Билл Каннингем был частью нью-йоркского пейзажа, его узнавали и любили.
В The New York Times Каннингем работал над еще одной колонкой — «Evening Hours», в которой разбирались образы гостей светских мероприятий. Приемы и шумные вечеринки как таковые его не интересовали, он лишь делал свое дело — рассматривал наряды гостей и фотографировал. Тем не менее Каннингем был желанным гостем любого праздника — во многом потому, что все были уверены в результате: это всегда были добрые, красивые фотографии, лишенные ехидства или насмешки.
«Еще один принцип, которого я всегда придерживался в работе, — писать о хорошо одетых женщинах, потому что те разбирались в моде, а не потому, что занимали высокое положение в обществе. Я всегда выбирал героев своих репортажей за внешний вид и лишь потом узнавал, как их зовут. Моей работой была мода, а не изучение родословной. Стоит ли говорить, что уже через пару месяцев у меня появилась куча врагов? Зато мою колонку читали все».
«Мы все одеваемся для Билла», — Анна Винтур повторяла эту фразу при каждом удобном случае. Его снимки виделись ей отличными от других. И правда, у него был свой взгляд на фэшн-фотографию. Для Каннингема первостепенным всегда было рассказать историю, а не просто сделать эстетичное изображение.
Важной вехой в жизни Каннингема стал журнал Details, основанный Энни Фландерс в 1982-м. Журнал стал площадкой, где независимые дизайнеры могли заявить о себе, его миссией было открывать новые имена. Каннингем работал там модным обозревателем, публикуя критику и многостраничные эссе, какое-то время был совладельцем. На страницах журнала он сравнивал эпохи и дизайнеров, верстая развороты так, что снимки последних коллекций соседствовали с вещами столетней давности. Однажды он разместил платье Armani рядом с тем, что было сшито для Дягилева, с целью показать: Армани не оригинален.
В 2008 году Билл Каннингем получил французский орден Почетного легиона и приблизительно в то же время стал штатным сотрудником редакции The New York Times, после того как в его велосипед врезался грузовик и понадобилась корпоративная медицинская страховка. До этого Билл упорно оставался независимым фотографом, переводил сотни тысяч долларов в фонды борьбы со СПИДом и никому об этом не рассказывал. От СПИДа умерли десятки его друзей, включая ближайшего — Антонио Лопеса. Чтобы помочь другу, Каннингем купил одну из его работ за впечатляюще большую сумму и вернул рисунок художнику — чтобы Антонио мог продать его второй раз.
Вскоре после смерти Каннингема, в июне 2016 года, американские фотографы, работающие на неделе моды, переоделись в синие куртки, ассоциирующиеся с родоначальником стритстайл-фотографии. Мэрия Нью-Йорка решила временно переименовать угол 57-й улицы и 5-й авеню в угол Билла Каннингема: именно на этом пятачке он чаще всего работал.
О личной жизни Билла Каннингема неизвестно ничего, он не хотел об этом говорить. Лишь вскользь, в одном из интервью признался, что у него никогда не было романтических отношений.
Цитаты Билла Каннингема:
Ктo ищет красoту, тoт ее найдет.
Вкус не ограничивается одним стилем. Можно одеваться со вкусом шикарно, как голливудская звезда. А можно со вкусом завязывать фартук, будучи прислугой. Вкус — величина постоянная, стиль меняется от сезона к сезону.
Вкус — то, чем мало кто действительно обладает, хотя рекламные щиты на Мэдисон-авеню уверяют, будто достаточно купить то-то и то-то — и вот вы уже одеты со вкусом. Но это, конечно же, ерунда. Никому никогда не удастся вывести формулу хорошего вкуса и разлить ее по банкам. Вкус — врожденное качество, и если вы умны, то будете культивировать его всю жизнь, как редкий цветок. Вкус зависит и от самого человека, и от среды: на него влияет атмосфера, в которой растет ребенок, родители, вовремя познакомившие его с хорошей музыкой, книгами, искусством, компания друзей. А если ничего этого нет, остается надеяться на Божью милость.
В моде есть лишь одно правило, о котором не стоит забывать ни клиентам, ни дизайнерам: когда вам начнет казаться, что вы все знаете и уловили дух времени, в ту самую секунду за-будьте обо всем, чему вы научились, переверните это с ног на голову, найдите новое применение старой формуле. Мода живет и дышит постоянными переменами.
Мода haute couture предназначена лишь для избранных. Лишь одна из десяти тысяч женщин поймет, как одновременно надеть меха, перья, драгоценности и атлас и не выглядеть проституткой. Высокая мода — удел меньшинства, потому что у большинства просто нет на нее времени и денег, а также вкуса.
Автор статьи: Евгения Шевардина
Что посмотреть:
Что почитать:
#стритстайл #мода #фотограф #каннингем #фото