В пятницу воспитательница попросила нас прочитать стишки, которые мы готовили к рождественскому празднику. Мне досталась чудесная история про Джека – отважного пряничного героя – и свинку Пита. Звучала она так:
Немного водицы, немного корицы,
Душистого мёда, ванили чуток,
Имбирного корня, щепоточку цедры,
Куриных яиц и ваниль – порошок.
И вот он – наш славный, румяный,
Отважный, задорный, весёлый,
Рождественский Джек.
С глазурной манишкой,
Серьёзный мальчишка,
Ну, чем не живой человек.
Джек, как полагается всякому сказочному персонажу, затеял большой побег и отправился в своё первое путешествие – по лесам, полям да горам, где и наткнулся на Пита – огромного чёрного борова, не имеющего ничего против добротного обеда, заправленного крошкой из имбирного печенья. Тем более, что, глядя на Джека, можно было смело заключить, что миссис Пот капнула в тесто старый добротный коньяк своего мужа, а, как издавна известно, свиное семейство очень неравнодушно к определённым напиткам.
Наш пряничный друг, конечно же, совсем не хотел становиться рождественским угощеньем и предложил дурачку Питу пробраться на кухню миссис Пот, чтобы напечь целую гору печенья, потому что, как ни крути, 30 имбирных пряников лучше, чем один. Только вот Пит заприметил на столе всеми забытую бутылочку бренди и решил ей угоститься. А 30 глоточков опять же, как ни крути, лучше, чем один. В итоге, он так увлёкся пекарским делом, что напрочь забыл про ужин, равно как и про завтрак, а миссис Пот, обнаружив с утра эдакое богатство, совершенно растаяла (не стоит её слишком осуждать, в конце концов, она была всего лишь женщиной) и устроила Питу гастрономическое пиршество из желудей.
Мама сказала, что конец очень даже логичный, потому что ни один пряник никогда не заменит свинке хорошего ужина из желудей. Папа по обыкновению стал возражать, что «всё это чушь собачья, и в реальной жизни инициатива наказуема, даже если её проявляет хряк, так что не надо забивать ребёнку голову дребеденью».
Папа был для меня авторитетом, лучшим другом и капитаном нашего большого корабля, поэтому на репетиции я радостно заключила, что всё это всего лишь рождественская сказка и редкостная завиральня, пусть даже она очень мне нравится. На следующий день родителей вызвали на разговор. Папа недоумевал, делал большие глаза и всячески отрицал свою причастность к моим крамольным высказываниям. Это было первым большим предательством в моей жизни, вторым стал его уход.
