Они молчали всю дорогу домой. Варвара пыталась представить тот мир, в котором живет Толмачев, в котором собирается жить ее мать. Тот мир, в котором травят собаками детей конкурента, убивают ради пароля от компьютера и вычеркивают из жизни из-за невыполненной работы. За каждой копейкой — чья-то судьба. За каждым миллионом — свобода. И ее сегодняшние проблемы с отобранным Фадеевым сотовым — только начало. Так чувствовалось в душе.
В сердце будто потревоженные ангелы трепетали: Варваре все меньше хотелось становиться частью семьи Толмачева.
Глеб исподтишка наблюдал за притихшей девушкой. Темные волосы выбились из-под банданы, легкими змеями вились у виска, лизали изящную шею и небрежно замирали на плечах. Боролся с желанием дотронуться, поправить. И вообще… с желанием. Взгляд невольно скользнул по острым коленкам.
"Дзен московского олигарха", Евгения Кретова
Решение показать ей папку Барановского возникло спонтанно, когда она бесцеремонно вошла в переговорную. И, увидев ужас в округлившихся глазах, он уже успел пожалеть о решении: побоялся, что девчонка устроит истерику, еще и в обморок упадет. Он даже прикидывал в уме, где у него спрятана аптечка с успокаивающим и нашатырём. Получалось, что в машине. А это очень некстати, потому что придется привлекать Татьяну Федоровну. А она, хоть и работает у Толмачева лет двадцать, все равно — чужой человек. Там, в кабинете, он с опаской наблюдал, как будущая родственница олигарха побледнела, как покрылись красными пятнами тонкая шея и руки, как рот беззвучно хватал воздух, не в силах вобрать в себя ни капли кислорода. Как задрожали пальцы и приподнялись плечи, а взгляд, будто приклеенный к жутким снимкам, стал бессмысленно-стеклянным.
Он оставался таким и сейчас, когда она бессмысленно пялилась в окно на ночную Москву.
Уже свернув к дому, ожидая пока распахнутся ворота, он проговорил примирительно:
— Варвара, спасибо вам, — его отец всегда советовал просить у женщины прощение, если она виновата, и благодарить, если не знаешь, что сказать, но хочешь оставить о себе приятное впечатление.
Правило действовало безотказно.
И сейчас не подвело: девушка повернула к нему голову, уставилась, чуть приоткрыв рот.
— За что? — отличный вопрос, предоставляющий право мужчине говорить. И женщина будет слушать.
Глеб спрятал лукавую улыбку.
— За то, что не устроили истерику, не бросились жаловаться Толмачеву. За то что, сейчас всю дорогу молчали и дали возможность подумать.
"Дзен московского олигарха", Евгения Кретова
Девушка прищурилась, поджала губы. Глеб продолжал:
— Предполагаю, я немного перегнул палку, нагнал страху. Мы контролируем ситуацию, и система безопасности у Толмачева сейчас налажена гораздо лучше, чем даже год назад, — он кивнул охранникам на посту, мягко направился через парк к дому. — Так что вам или вашей матери волноваться не о чем. При соблюдении элементарных мер предосторожности.
— Даже если нет никакой угрозы, ее стоит придумать, чтобы так манипулировать людьми, — Варвара говорила медленно и смотрела с издевкой.
Глеб осекся и подавился следующей заготовленной фразой — про профессионализм своих ребят и про то, что все меры на непродолжительное время.
— В каком смысле манипулировать? Вы считаете, я это все придумал? — он остановил машину у флигеля, в котором жила девушка, повернулся к ней. — Ну давайте, выкладывайте свои соображения, уже заинтриговали. Зачем мне все это? Отработать бабки, которые мне платит за работу олигарх? Обратить на себя внимание голоногой малолетки? Или устроить себе развлекалово с беготнёй по торговому центру? Ну, что замолчали?
Варвара с опаской поглядывала на его напряженную грудь, взбугрившиеся под футболкой бицепсы, крепкий пресс. Взгляд мужчины снова стал острым и холодным как сталь, под ним оказалось неуютно, зябко.
— Если у Толмачева такие враги, то у вас по периметру должны уже стоять головорезы с автоматами, а подъездные пути контролироваться так, что муха не пролетит. Ваша хваленая система безопасности трещит по швам: я выскочила через первую попавшуюся щель, даже особо не стараясь. Так что врете вы все, Глеб Иванович, — она ощетинилась дикой кошкой. — А вот зачем вам это, еще вопрос. Если есть какой-то мотив, конечно.
— А, то есть его может и не быть? — Глеб не знал, как на это все реагировать, но чувствовал усиливающуюся зубную боль, смешанную с желанием придушить пигалицу. Есть женщины, которые не могут оставить его равнодушным. И Варвара Андейчик определенно из их числа.
Девчонка сорвала с головы бандану, сунула в карман.
— Может и не быть. И это означает, что вы просто не умеете делать то, о чем заявляете, — независимо отвернулась, дернула ручку. Уже слыша, как разразился Фадеев хохотом, рванула к крыльцу.
— Эй, Зульфия Сулеймановна! — Глеб приоткрыл окно автомобиля, крикнул, давясь от смеха. — Ты платочек свой забыла, диванный аналитик восьмидесятого уровня!
Он высунул руку из салона, помахал черной банданой девушки. Та резко остановилась на крыльце, воинственно выставила указательный палец, будто желая пристрелить его им.
— Не смейте меня называть по-всякому! Я уже начинаю думать, что ваших мозгов не хватает, чтобы запомнить простое русское имя! — вырвала из его рук платок.
— Да куда мне, тупому охраннику, — он лукаво прищурился.
"Дзен московского олигарха", Евгения Кретова