и в результате я оказалась совсем в другом городе и даже в другой стране
Времена не выбирают, поэтому так уж случилось, что время моего окончания школы и поступления в вуз пришлось на первую половину 90-х. Рушилась огромная страна, и большинство семей, как и моя, оказывались на пороге нищеты.
Папа уходил из уже несуществующей советской армии, а неопределенность гнала нас из мрачного уральского городка домой, в более благополучную, как нам тогда казалось, Беларусь. И даже если с деньгами там была такая же задница, как и повсеместно, но хотя бы там было теплее и уютней. И вместо суровой мрачной тайги окружали солнечные полесские луга с упитанными коровками, лоснящиеся бочка которых давали надежду не помереть с голоду.
А главное – там жили родители, мои – бабушки и дедушки. Поэтому подгоняемые долгом перед родными и страхом оказаться с ними по разные стороны стремительно возводимых баррикад границ, мы оказались на родине – в небольшом полесском городке на высоком берегу Днепра.
Но вот незадача – учиться там 17-летней выпускнице было абсолютно негде. Был еще вариант с местным университетом в областном центре, но там были свои заморочки. Одной из которых стала необходимость сдачи на вступительных экзаменах белорусского языка и литературы, которые я, кочевая дочь военного, никогда и нигде не учила.
Вообще, оказалось большой неожиданностью, что еще в конце 1980-х в БССР расцвел пышным цветом самый что ни на есть настоящий, махровый национализм. Например, еще в 1990 году была принята «Государственная программа развития белорусского языка и других национальных языков в Белорусской ССР». Ее основной целью было провозглашено полное вытеснение русского языка и замена его белорусским к 2000 году.
Поэтому получившая вдруг в 1991 году такой подарок судьбы как независимость, непонятно откуда взявшаяся новая страна начала яростно доказывать свое право быть отдельным государством на карте мира (а не в составе какого-нибудь очередного ВКЛ или СССР).
Но если проблема сдачи экзамена по белорусскому языку и литературе еще как-то виделась решаемой, то произошедшее в приемной комиссии во время подачи документов кардинально всё поменяло.
Контрольным в голову оказался вопрос секретарши приемной комиссии, заданный моим родителям:
Прабачце (простите, то бишь, по-белорусски), а хто ваша дзяўчынка па нацыянальнасці?
Причем на любой вопрос, заданный по-русски, она отвечала по-белорусски.
В выданном за год до этого в уральском городке паспорте еще образца СССР в графе «национальность» у меня стояло «русская».
Тетя как-то странно похмыкала, потом сказала:
Лепшэй б яна была беларускай.
Родители на пару минут остолбенели. Папа вспомнил, что в его свидетельстве о рождении в графе «национальность матери» стоит «белоруска» и робко сказал маме, что, в принципе, он может поменять свой паспорт и написать там «белорус», после чего и в моем паспорте можно будет проставить такую же национальность тоже.
Мама сурово зыркнула на него глазами, потом расправила плечи, проплыла, как лебедь, мимо унылой секретарши и на чистом русском, выговаривая каждую букву, произнесла:
Нет, спасибо. Мы будем поступать туда, где будут спрашивать знания, а не национальность в паспорте.
В Питере у нас жила бабушкина родная сестра с семьей. Именно поэтому, почти опоздав в приемную комиссию, я оказалась на пороге Санкт-Петербургского государственного университета.
Но пути судьбы причудливы и извилисты. Спустя три года, будучи замужем и с грудным сыном на руках, я снова оказалась в том же самом полесском университете, где, правда, уже не спрашивали про национальность.
Дорога в новую жизнь оказалась трудной, но короткой) Собственный коллаж
В стране был избран новый президент, который хоть и не производил впечатление интеллектуально развитого человека, но зато начал усиленно строить союзное государство с Россией, уравнял в правах русский и белорусский язык и закинул идеи национализма на пыльную полку истории аж на целых 20 лет.
Остальное уже другая история.