Петербург, иногда, образно представляется мне, интеллигентным мужчиной лет тридцати, сорока, что само по себе неудивительно, ведь легче всего в своей фантазии сформировать образ ровесника. Он видится мне высоким, немного сутуловатым, идущим довольно быстрым шагом с вечернего спектакля. В костюме и галстуке, кутающимся, в кашемировое пальто горчичного цвета, с намотанным вокруг воротника, длинным в шоколадную клетку, теплым шарфом. Промозглый, капризно пробирающийся за воротник, ветер щиплет нос металлическим холодком, тонкой оправы очков.
Городской центр, торжественный и нарядный, как петли, этого самого шарфа, окружают узкие улочки. Где большая часть стен, домов построенных в конце XIX середине ХХ веков, выкрашены в разные оттенки горчичного цвета.
Мы шли и созерцали простой и понятный городской пейзаж, оживленный повседневной суетой.
Что - то ремонтировалось, что - то перестраивалось. То тут, то там нелепыми заплатками проявлялись, ларьки. Две железные, повторяющие изгиб узких,