Учился когда-то в конце 70-х годов в МАИ один перец, которого звали Петя Евдохин. Примечателен он был двумя вещами.
Во-первых, он был толстым. «Ну, и что?» - удивитесь вы и будете правы. Мало ли толстых? Но дело в том, что он был баскетболистом, и не просто там любителем постучать мячиком об асфальт и покидать его в кольцо, а имел он целый разряд кандидата в мастера спорта. А вы когда-нибудь видели толстого спортсмена-баскетболиста? Найти сложно. Они все худые, тонкие и высокие.
Вот и Петюня, как его все звали, тоже был высоким – под два метра ростом, но при этом был толстым. И весил он под 120 килограмм, но что при этом весе вовсе не мешало ему быстро передвигаться по площадке и удачно забрасывать мячи в корзину.
Злые языки утверждали, что ему и удалось поступить в институт только потому, что он должен был играть за сборную института по баскетболу. Черты лица у него были крупные, как говорят в таких случаях, грубые. Горбуна Квазимодо помните из «Собора Парижской Богоматери?». Ну, вот.
А во-вторых, Петюня не умел пить. Нет, воду он, конечно, умел пить, а вот со спиртными напитками была беда. Ему было достаточно выпить совсем немного, чтобы опьянеть. Ну, ладно просто опьянеть, но Петюня начинал очень и очень сильно пьянеть, дуреть и идти вразнос. Всего после третьей или четвёртой-пятой рюмки спиртного у него в голове что-то щёлкало, «контакты замыкались», и он переставал адекватно воспринимать действительность.
Он начинал бить всех, кто рядом с ним, всё крушить и всё ломать. Представляете себе двухметровую махину в 120 кило, которая сметает всё и вся на своём пути? Одногруппники знали про его эту особенность, испытав её на себе, и с ним уже не пили и никуда его не приглашали. А так как Петюня выпить любил, то ему приходилось постоянно искать себе новых знакомцев-собутыльников. Вот и сейчас он закорефанился с двумя пацанами с параллельного потока Дрюней и Сашком.
И решили новоявленные приятели рвануть в поход, выйти, так сказать, на природу, на пленэр. Благо весна в разгаре и последние выходные мая. Взяли они две палатки в прокате, еду всякую, конечно, спиртное и двинули на электричку. Полчаса езды – и они уже на какой-то подмосковной станции. Выбрали себе место для лагеря рядом с какой-то речкой, недалеко деревня с магазином, а в километре какой-то дом отдыха. Понятное дело – костёр, печёная картошка, консервы, колбаса, сырки «Дружба», водка и музыка из транзисторного приёмника. Красота!
Ближе к вечеру, когда стало всем уже хорошо, а у Петюни пока ещё в голове контакты не замкнулись, решили друзья пойти в этот пансионат развеяться – может там танцы, или какие другие культурные мероприятия. Пошли только двое – Петюня и Дрюня, а Сашок решил отдохнуть у костра. В доме отдыха пока танцев не было, а на веранде стоял теннисный стол, где отдыхающие водители и механики какого-то таксопарка со своими жёнами играли в пин-понг.
Вот и присоединились к ним Петюня с Дрюней. Снача всё было хорошо. Приятели чинно и благородно стали играть с таксистами, но тут Петюню и накрыло. Он начал стучать ракеткой по столу, со всей дури лупить по теннисному шарику, а после проигрыша партии стал приставать к водительским жёнам. Дрюня стал успокаивать другана, к нему подключились и таксисты, которые дружелюбно и со знанием дела уговаривали его – ведь у них огромный опыт общения с проблемными клиентами.
Но Петюню ещё больше развезло, и он полез в драку. Тогда таксисты дружно со всех сторон и здесь тоже со знанием дела стали молотить Петюню и руками, и ногами. Со стороны это смотрелось, как охотничьи собаки окружили медведя и пытаются его порвать. Петюня продержался секунд 15-20, а затем, как колосс на глиняных ногах, упал. Таксисты стали работать одними ногами. На Дрюню при этом никто не обращал внимания. Придя в себя и сообразив, что дело плохо, Дрюня с криком: «Вы чё?! Охренели?!», рванул на помощь приятелю.
Он схватил двух мужиков за шиворот и рванул их на себя и в сторону, чтобы оттащить от Петюни. Мужики вывернулись и бросились на Дрюню. К ним присоединился ещё один водила. Отбиваясь от них, Дрюня увидел, что Петюне удалось подняться на ноги и побежать в сторону проходной пансионата. Таксисты не стали его преследовать, и Дрюня с радостной мыслью, что приятель его спасён, сам рванул к забору пансионата, перемахнул через него, и побежал к себе в лагерь.
Выйдя к палаткам и костру, у которого мирно дремал Сашок, Дрюня с тревогой заметил, что Петюня отсутствует, хотя уже должен быть, так как проходная пансионата была в сторону их лагеря, а Дрюня перелезал через забор с противоположной стороны и делал крюк, обходя всю его территорию. Сашок только сонно пожал плечами. Вкратце рассказав Сашку о приключении, Дрюня с Сашком стал гадать, что могло быть с Петюней и думать, что делать.
Решили идти на поиски. Уже окончательно стемнело. Вдруг из темноты послышался шум, хруст веток и тихий рык. Это был Петюня. Он вышел на полянку к костру, и теперь можно было разобрать, что он там в темноте рычал. «Ты меня бросил... Ты меня бросил… Ты меня бросил…» - повторял он снова и снова, обращаясь к Дрюне. Лицо его при этом выглядело каким-то странным и страшным – опухшее с закрытым глазом. Рубашка была порвана и вся в тёмных пятнах. Это была кровь.
«Как бросил?!» - вскричал Дрюня, оскорблённый в лучших чувствах, - Я ж оттащил их от тебя! Ты же поднялся! Ты же убежал! И за тобой никто не гнался! Ты куда побежал?!» – с возмущением кричал Дрюня. Но Петюня со своими замкнутыми контактами твердил своё. А дело было простое.
Выбежав за территорию пансионата, Петюня подумал, что не гоже ему, такому красивому, большому и сильному, драпать от каких-то там плюгавых таксёров, и надо вернуться и разобраться с ними окончательно. Что он и сделал. Его загнали на берег речки, и здесь на берегу таксисты уже себя не сдерживали. Потрудившись над Петюней от души, они бросили его на мелководье отмокать. Придя немного в себя, Петюня поплёлся к лагерю.
Утром ущерб физиономии Петюни, нанесённый дружными водителями такси, можно было уже при солнечных лучах во всех подробностях рассмотреть. Лица у Петюни не было. На его месте был кусок мяса, покрытый вздувшейся кожей со множеством сине-красных гематом, с щёлкой одного глаза, и со вторым глазом, которого не было видно совсем. Квазимодо, короче, отдыхает и нервно курит в сторонке.
Пошли в деревню, принесли вату, бинт, йод и марганцовку. Сашок с Дрюней засобирались домой. Петюня ехать в таком виде отказался. Ему оставили одну палатку, всю снедь и приёмник. Дня через три, когда всё было съедено, и когда уже Петюне сидеть в лесу надоело, он тоже двинул до дома. В электричке он решил не заходить в салон, чтобы не пугать народ, и остался стоять в тамбуре. Представляете себе громилу с перевязанным бинтами опухшим лицом?
В тамбуре на него косились с опаской. И тут мальчик лет пяти внимательно смотревший на Петюню, громко спросил своего папу: «Папа, а что, дядя – алкоголик? Да?» Папа нервно зашикал на пацана, стал ему объяснять, что дядя, дескать, заболел и едет, скорее всего, в больницу. Но Петюня ехал не в больницу.
Петюня ехал домой, чтобы переодеться и явиться на суд. На этот день, на радость Петюниной тёщи, было назначено заседание суда по расторжению брака Петюни с его женой. В суде их долго не мурыжили и развели без лишних вопросов, как только увидели Петюню. В те времена судьи могли начать выяснять у желающих развестись всякие подробности, задавать вопросы, что да как, да может не надо, да может одумаетесь, да как же так и прочее. Но только не в случае с Петюней.
Здесь всё было очень быстро. После окончания процедуры Петюня с женой зашли в магазин, купили шампанского и поехали к себе на квартиру отмечать развод и вспоминать былое.
Ещё статьи:
Пацан Спринтер против наглого Неизвестного Здесь
Сашка Несуразный против 8 "дедов"-десантников Здесь
Оператор-каратист в окружении шпаны Здесь
Боксёр-полутяж в объятиях Кочегара Здесь