Жаркая, душная августовская ночь. Ужасно хочется спать, но заснуть не получается, потому что хочется пить. Ты собираешь себя со всех уголков кровати в около человеческий вид и идешь на кухню. Такое диковинное чувство, когда ты не проснулся, но действуешь вполне осознанно. Ты осознанно стараешься не просыпаться окончательно.
И вот в таком полудреме захожу на кухню, и на столе будто специально для меня стоит стакан. Он чистый, и сквозь него на стол Луна роняет свой искривленный свет. Причем, будучи бодрым и активным, ты бы на это не обратил внимание. А сейчас осторожно, как будто стакан хрустальный, я бережно беру его в руки и подносишь под кран. И вода струится какая-то серебряная, мягкая, она будто обволакивает стенки стакана, стараясь слиться с ним.
И В этот момент я чувствую, что не хочу пить. Что вообще ничего не хочу. Будто эта жидкость уже наполнила меня и несет обратно в кровать. И тут я решаю впустить толику понимания и осознания в свои действия, поднимаю голову, а в окне проносятся звезды. Они летят с невероятной скоростью, так, что меня начинает тошнить. Ищу рукой стул, а ее подхватывает что-то холодное и упругое. Как лизун из детства. И Все еще не воспринимая в полной мере окружающее, поворачиваю голову с удивленной улыбкой, мол: "А что это?".
А это не "что", а "кто". И этот кто выглядит как я. Только силиконовая. НУ или не силиконовая, просто я даже не знаю, как это назвать. И мне не страшно. Мне удивительно спокойно. Я кручу головой в поисках стула. А самое забавное, что головой я действительно кручу на все триста шестьдесят градусов. Меня и это не пугает. Только забавляет, причем и мою силиконовую копию тоже. Стула не оказалось, как и всей кухни.
Первая неделя на корабле прошла в том же состоянии, как когда я сюда попала. Меня забавляло, как силиконовые копии меня, а их оказалось довольно много, повторяли любые мои действия. Я издевалась над ними, когда часами, а может годами (я так и не разобралась с протеканием времени в их пространстве), пыталась достать языком до носа. Ощущение такое же, когда ты запускаешь волну на стадионе. Прекрасное в общем. Но спустя неделю, такие забавы перестают радовать. Сейчас я уже немного разбираюсь в их языке. Все они выглядят как я, но когда каждый день с ними проводишь, начинаешь их потихоньку различать. Я решила не заморачиваться и называла их цифрами.
Моя любимица - Четырнадцатая. Ей очень нравится произносить свое имя, но еще больше, когда произношу его я. Она очень быстро учит наш язык. Вчера она рассказала, что мечтает стать пилотом космического корабля. Я вспомнила, что маленькой я мечтала об этом тоже. Тогда папа придумывал мне истории про космос и про наши с ним приключения в этом космосе.
Когда она это рассказала, я заплакала. Я забыла, что существует тоска по родным, по дому, по Земле. И как только я это поняла, я зарыдала, я рыдала громко, как в детстве. Я ждала, что сейчас придет мама и успокоит меня. Я просила об этом. Четырнадцатая рыдала вместе со мной. Нов этот раз я знала, что она не копирует, она сопереживает. Я захотела обнять ее, но она обняла меня раньше. Но она еще не умеет обнимать, к тому же она сильнее меня, я почувствовала, что начинаю задыхаться, стараюсь отстраниться от нее, но не получается. Я изо всех сил постаралась оттолкнуть ее и у меня получилось.
Получилось оттолкнуть свое одеяло, которое, видимо, запуталось в моих ногах и руках, поэтому душило. Жаркая, душная, августовская ночь. Ужасно хочется пить. Я собираю себя со всех уголков в около человеческий вид и иду на кухню. На кухне на столе стоит стакан, совсем обычный стакан. А рядом с ним капелька будто силиконовая.
"Слеза" - единственное, что я подумала.
