Альберт Шпеер, рейхсминистр вооружений и военного производства. Берлин, 16 апреля 1945
Меня разбудили очень рано. Мы с подполковником фон Позером собирались наблюдать за последней решающей битвой этой войны, советским наступлением на Берлин, с вершины холма над Одербрухом близ Врицена. Только в густом тумане практически ничего не было видно. Через несколько часов лесник сообщил, что наши войска отступают и скоро здесь будут русские. Так что мы тоже отступили.
Мы проехали мимо огромного судоподъемника Нидер-Финов, технического чуда тридцатых годов и ключевой позиции на водном пути от Одера к Берлину. Повсюду на стальном каркасе высотой в 120 футов были искусно размещены взрывные заряды. Слышался отдаленный грохот артиллерийской канонады. Лейтенант инженерных войск доложил, что подготовка к взрыву завершена. Здесь все еще действовал указ Гитлера от 19 марта, и саперы вздохнули с облегчением, когда фон Позер в последний момент отменил приказ об уничтожении. Мы же пришли в уныние, ибо поняли, что приказ от 3 апреля 1945 года о сохранении водных путей не достиг воинских подразделений.
Поскольку коммуникационная сеть была разрушена, мы не могли передать новые инструкции по телетайпу. Однако, опираясь на поддержку генерала Хайнриси, я решил напрямую обратиться к народу и призвать к благоразумию. Я надеялся, что, несмотря на хаос сражений, Хайнрици предоставит в мое распоряжение одну из радиостанций на территории, контролируемой его группой армий.
Проехав еще миль двадцать, мы с Позером оказались в глухих лесах Шорфхайде, превращенных Герингом в богатые охотничьи угодья. Я отпустил охрану, присел на пень и без долгих размышлений набросал откровенно мятежную речь.
На этот раз я намеревался категорически запретить разрушение заводов, мостов, водных путей, железных дорог и линий связи, призывал солдат вермахта и фольксштурма препятствовать взрывам «всеми доступными средствами вплоть до применения огнестрельного оружия'. Я также призывал передавать наступающим войскам противника политических заключенных, включая евреев, не препятствовать возвращению на родину военнопленных и иностранных рабочих. Я налагал запрет на деятельность «Вервольфа» и призывал сдавать города и деревни без боя. В заключение я собирался торжественно заявить, что мы «непоколебимо верим в будущее нашей нации, которой суждено сохраниться в веках».
Я торопливо нацарапал карандашом записку и отправил Позера к доктору Рихарду Фишеру, генеральному директору берлинских электростанций. В записке я просил не прекращать электроснабжение самой мощной немецкой радиостанции в Кёнигсвустерхаузене до самого ее захвата противником. Эта радиостанция, регулярно транслировавшая приказы «Вервольфа», могла бы передать мою речь с запретом деятельности «Вервольфа».
Поздно вечером я снова встретился с генералом Хайнрици, который уже перебазировал свой штаб в Даммсмюль. Я намеревался выступить с речью, когда радиостанция на короткое время перейдет в «зону боевых действий», то есть окажется вне контроля государственных властных структур. Однако Хайнрици полагал, что станция будет занята русскими до того, как я успею прочитать свое обращение, и поэтому предложил записать речь на пластинку, а он передаст ее в эфир перед самым подходом советских войск.
Источник: Шпеер А. Третий рейх изнутри. Воспоминания рейхсминистра военной промышленности. 1930-1945 / Перевод С. Лисогорского. - М.: Центрполиграф, 2005
Проект «Настоящий 1945» создан студией «История Будущего» при поддержке Издательства Яндекса в рамках программы, направленной на развитие культурных и образовательных инициатив в области истории, литературы, искусства и философии.
Знакомьтесь с другими персонажами проекта в блоге «Настоящий 1945», а также подписывайтесь на проект в Яндекс.Эфире и Яндекс.Коллекциях.