Телеграм канал: https://t.me/news407
Для акционера-миллиардера «Лукойл» Леонида Федуна решение России подписать соглашение о нефтяном соглашении с ОПЕК + было сродни подписанию Брест-Литовского договора 1918 года, в результате которого страна вышла из Первой мировой войны. Оба были унизительными, но необходимыми, он подразумевал. Альтернатива была намного хуже.
Еще в начале марта Россия, с ее сильными валютными резервами и дешевыми производителями, ожидала, что переживет страдания от падения цен на нефть. Не имея возможности продлить существующую сделку по сокращению добычи со своими коллегами-экспортерами нефти, она выглядела как возможность вытеснить тех, кого Москва считает свободными, а именно: производителей сланца США, которые извлекали выгоду из ограничений производства других, только чтобы затопить рынок предложением.
В конце концов, однако, ущерб, нанесенный блокировками коронавируса для спроса на нефть, был слишком велик. Потенциальная геополитическая выгода от участия в решении проблемы - и потери от того, чтобы ее увидеть - будут слишком значительными. Память кончилась. Россия согласилась сократить.
Настоящая задача еще впереди. Саудовская Аравия и Россия заявили, что разделят бремя сокращений, сократив между ними 5 миллионов баррелей в день с исходного уровня, установленного в 11 миллионов. Это половина общего сокращения, согласованного группой ОПЕК + (включая старые страны ОПЕК и других производителей). Однако уступки Москвы будут означать гораздо большие технические риски и будущие затраты для ее нефтяных компаний, которые должны были стать все более изобретательными, чтобы сохранить зрелые месторождения. Это означает, что соблюдение целей сделки также выглядит сложнее.
Россия могла бы дольше справиться с самыми низкими ценами. У него есть фонд дождливых дней как раз для таких времен. Тем не менее, президенту Владимиру Путину нужно было ослабить экономическую боль от Covid-19 дома, и более высокие цены на нефть помогли бы. Он также будет надеяться, что участие в сделке, которая устраивает президента США Дональда Трампа, может принести дивиденды в других местах, скажем, в санкциях. К сожалению, то, что имеет смысл за виртуальным столом переговоров, не всегда просто на практике.
Чтобы достичь своей цели по майским и июньским сокращениям, России необходимо будет извлекать 2,8 млн баррелей в день по сравнению с ее мартовскими уровнями производства жидкостей. Даже если вы исключите газовый конденсат, Оксфордский институт энергетических исследований оценивает, что по-прежнему будет сокращено 2 миллиона баррелей - одна пятая часть добычи нефти в стране и вдвое больше, чем, по оценкам торговца сырьевыми товарами, Трафигура может уступить России, и на что указала сама Москва. Это вернет Россию к уровню производства, который в последний раз видели в 2003 году.
Трудность не сокращается. Действительно, это легко. Проблема в том, что на зрелые месторождения в России приходится около 80 процентов добычи, и их нелегко просто выключить и снова включить. Сокращения должны быть сделаны без ущерба для способности компаний нарастить по разумной цене. Кроме того, они должны быть доставлены таким образом, чтобы оставшееся производство не было экономичным. По оценкам аналитика BCS Global Markets Кирилла Таченникова, половина этих месторождений технически не оборудована для того, чтобы легко изменять предложение. И это до рассмотрения других последствий, таких как местная занятость и изменения в потреблении электроэнергии.
Таким образом, вопрос заключается в том, каким образом обязательства России будут распределены между производителями, а не всеми из них, контролируемыми государством. Пока что министр энергетики Александр Новак заявил, что компании согласны с тем, что необходимы радикальные меры, но мало информации о том, как они будут их реализовывать. На «Роснефть» приходится почти 40% российской добычи, но, возможно, ему будет легче вырваться из некоторых ограничений благодаря добыче нефти, предварительно проданной в Китай. Производители, такие как «Татнефть» с большей долей зрелых месторождений, пострадают больше.
Есть некоторые рычаги, которые могут потянуть российские производители: например, превратить больше нефти в прибыльные продукты нефтепереработки. Может также быть некоторое пространство для маневра вокруг конверсии между официальными российскими цифрами в метрических тоннах и статистикой в баррелях в день. Виталий Ермаков из Оксфордского института энергетических исследований отмечает, что большая часть российской добычи, скажем, из Восточной Сибири и Сахалина, добывает более легкую нефть, что означает, что производители получают больше баррелей от своей нефти, что должно сделать сокращение добычи более управляемым.
Есть также несколько накладок: погода нагревается, что может уменьшить некоторые трудности при внесении этих изменений в объекты, связанные со льдом. Более слабый рубль также сократит затраты и может защитить будущие проекты, поскольку их стоимость в долларовом выражении снизится. И в лучшие времена ОПЕК + сложно следить за соблюдением, особенно при экспорте трубопроводов.
Однако избежать кратковременной боли выглядит невозможным.
Телеграм канал https://t.me/news407