После операции Соня решила забрать меня жить к себе. Катерина только рада. Совсем пропила совесть моя старшая со своим мужем-мерзавцем. У обоих зарплата мизерная, а водку чуть не каждый день лакают и ведь ничего сказать нельзя, на все один ответ: «Не вмешивайся! И без того достала!» Как узнали про мою болезнь, вовсе озлобились: «Это ж сколько денег надо на лечение! А где их взять?» Я только плечами пожала, мол, простите, детки дорогие, все что имела — вам отдала...
Соня приехала за мной на машине. Рассовала врачам и медсестрам традиционные коробки конфет и повезла меня домой. Усадила на диванчик в кухне:
- Поешь и ляжешь отдыхать, — сказала деловито. Не удержавшись, погладила меня по волосам. — Намучилась? Ничего. Через неделю отвезу тебя на дачу, сразу пойдешь на поправку. Разогрев бульон, налила в тарелку, поставила ее на стол. Увидев выражение моего лица, заискивающе улыбнулась: «Мама, я тебя прошу... Хоть чуть-чуть». А у меня сил нет ложку поднять. Покачала головой: «Не хочется...»
— Тогда я сама тебя покормлю, — она поднесла к моим губам ложку. — Ну давай же! Мне тебя беречь нужно. Одна ты у меня на этом свете осталась...
«Это ты у меня одна», — хотела сказать я. Не сказала. Сглотнула торопливо слезы, послушно отхлебнула из ложки бульон. Соня, Сонюшка... Доченька моя... Что бы я без тебя делала? Минуло пятьдесят лет, а я помню события того дня, как будто они произошли вчера. Наверное, потому что с того момента перевернулась вся моя жизнь…
Дело было в пятницу. Стас возвратился с работы раньше обычного и явно не в духе. Стала спрашивать, в чем дело, а он в глаза глядеть боится: «Проблемы у меня, Мария. Не знаю, как тебе и сказать».
У меня сердце екнуло: «Чего уж там! Говори, как есть»
А он дальше мнется: «Да я про Елену…Ты ведь знаешь, что она в больнице?»
— Так об этом все соседи знают, — отвечаю. — Только не пойму при чем здесь одно к другому! Ты вроде как про свои проблемы говорил!
— Так они как раз с Еленой и связаны. Врачи сказали, что жить ей осталось не больше месяца.
— Кому сказали? — снова не поняла я.
— Мне... — Говорит, а у самого слезы на глазах. — Эх, Маруся, видно, пришла пора мне в своих грехах покаяться. А мне и туг невдомек: «О чем ты?»
Он голову опустил, шепчет:
— Виноват я перед тобой, Маша! Думал, не узнаешь, а оно вон как получилось...
— Да что получилось-то! — не выдержала я. — Что ты мне душу-то рвешь?!
— О Ленкиной дочке говорю! О Сонечке. Отец я ей, понимаешь?!
Я будто окаменела. Ни рукой, ни ногой не могу пошевелить. И голос начисто пропал. Не знаю, сколько это отупение продолжалось. Не могла поверить, что такое случилось. Не хотела...
Наконец пришла в себя, спрашиваю: «Ну... Расскажи, как у вас получилось»
А он в крик: «Сам не знаю... Только я и не думал тебе изменять. Чем хочешь, могу поклясться. Просто Елена давно ребенка родить хотела, а от кого?.. Вот и пристала однажды как репей, мол, никому никогда словом не обмолвлюсь, чей это ребенок. Мол, время поджимает, потом поздно будет»
— А ты и рад стараться!
— Ну почему?! Я почти год не соглашался. Говорил, что тебя одну люблю.
— А в койку с ней лет!
— Так ведь это... Помочь хотел.
— Так я тебе и поверила!
— Ну хочешь, Катькой поклянусь?
— Соврешь ведь. А ребенок страдать будет.
— Скажешь тоже! Я Катюше никогда в жизни вреда не причиню. Только ведь и Соня моя родная кровь!
— Родная?! Слышать об этом ничего не хочу! На порог не пущу! Так и знай!
Всю ночь я плакала. От обиды, унижения, боли, а главное — невозможности что-то изменить. Никогда прежде муж не был так настойчив. А сегодня сказал, что никакие обстоятельства не заставят его отдать в детдом своего ребенка. Даже развод. «Не зря Господь наслал на Елену такую болезнь, — подумала вдруг — Так ей и надо»
Елена умерла через сорок дней. За это время я все взвесила. Терять мужа не хотелось. Каким бы не был его проступок, а он Катькин отец. Дочка его любит. Да и родители развода не одобрили бы, ведь они всегда считали наш брак прочным. Признаться им в том, что Стас мне изменил, я не могла. Кому скажешь про такой позор! Не могла я дать людям повод для сплетен. Поэтому уступила мужу: «Приводи Соню. Только не вздумай кому-то открыться, что ты ей отец, скажем, решили удочерить се, потому что Елена попросила. Что, мол, жаль сдавать девчонку в детдом. Как-никак соседка...
Соня оказалась вовсе не такой послушной, как говорил Станислав, особенно трудно было первые два месяца. Девочка постоянно капризничала и просила отвести ее к Маме. Однажды несколько часов кряду ревела. Я не выдержала и заперла ее в кладовке. Как на зло в это время домой неожиданно вернулся Стас. Успокоив заходившуюся в плаче дочку, подошел ко мне.
«Совесть у тебя есть? Нашла кого наказывать! Да и за что? Что мать забыть не может?»
Я таки взвилась: «Сердобольный, да: Тогда сам с ней целый день и занимайся. А я лучше работать пойлу»
— Или, раз решила, — буркнул он. — Я, между прочим, уже за садик договорился...
Шло время. Соня понемногу привыкала. И только мне ничуть не становилось легче. А туг еще Катька стала закатывать истерики: «Почему папа любит Соньку больше меня? Ведь она ему не родная»
В конце концов, пришлось на нее прикрикнуть. Дочка в слёзы: «Ты ничем не лучше папы! Вы оба меня не любите. Обняв, я притянула ее к себе: «Глупенькая, да у меня только ты и есть! Честное слово! Она на время отстала. Прошло пять лет. Я решила, что пора. приучать Соню к домашнему труду. Да только помощница из нее была никудышная. Медлительная, нерасторопная, порой, она доводила меня до белого каления. Приходилось учить ее уму разуму, а порой и руку приложить...
Наступил тысяча девятьсот восьмидесятый год. Катя перешла в выпускной класс. Училась плохо. Зато Соня приносила только пятерки. Катька ей завидовала и всячески принижала дома. Я делала вид, что не замечаю. Да и сама не всегда была к падчерице справедливой. И только Стас по-прежнему баловал свою младшенькую. Меня это безумно раздражало. Мы ссорились, выплескивая друг другу все накопившиеся обиды. И каждый раз муж упрекал меня в том, что за его измену, я мщу ни в чем не повинному ребенку,
- Лучше обрати внимание на Катьку, — говорил он. — Одни тряпки да танцульки на уме. Гляди, дотанцуется! Как в воду смотрел. После школы Катя смогла поступить только в техникум, да и то училась кое-как. Зато от кавалеров отбоя не было. Мои претензии принимались в штыки: «Будешь цепляться, вообще убегу из дома! Пусть с вами ваша драгоценная Сонечка остается». Я лишь руками разводила: ну взяли мы без твоего согласия приемного ребенка, так сколько можно попрекать?!
Катерина в техникуме не доучилась. Пошла работать продавщицей: «Надоело выклянчивать у вас каждую копейку, Сама буду себя содержать».
— Живи, как знаешь, — отмахнулась,
— Все равно ведь тебя не переспоришь…
Пролетело ещё три года. Соня окончила школу и собиралась подавать документы в институт. Узнав об этом, я разозлилась: «Решила, ещё пять лет сидеть на родительской шее? Не получится! Катя вон сама на хлеб зарабатывает.
- Но я же могу учиться на заочном, - перебила меня падчерица.
Я и тут недовольна: «Утром учеба, потом работа, а кто будет помотать мне по дому? Или ты думаешь, я двужильная?»
— Нет, не думаю, и обещаю и дальше тебе помогать, но поступать в институт всё равно буду. Папа всегда мечтал, чтобы я получила высшее образование.
Ах вон оно что?! Я почувствовала, что меня охватывает бешенство. Что эта байстрючка о себе возомнила? Думает папочка встанет на ее защиту? Дудки!
— Никакой учебы, — подытожила. — Пойдешь работать. И точка!
На следующее утро я обнаружила в комнате девочек только Катерину. Кровать Сони была застелена, на подушке лежал листок бумаги. На нем всего пара строк: «Прости, мама, но я должна поступить по-своему. Устроюсь, напишу, Соня».
Чертыхнувшись, заглянула в шкаф. Полка, где лежали вещи Сони, была пуста. Я побежала будить мужа: «Вставай немедленно! Сонька убежала! Прочти, что. написала мне на прощанье! — ткнула ему под нос записку— Отблагодарила за потраченные на нее годы! Впрочем, яблоко от яблони недалеко...
Посмотрев на Стаса, осеклась: «Ты что обо всем знал?» — спросила грозно. Опустив глаза, он не ответил.
— Так у вас все было заранее спланировано? — заорала я, — Небось и денег доченьке любимой дал? Так или нет!
Не дослушав, Станислав встал с кровати, оделся и молча вышел! Сначала я хотела разыскать Соньку. Высказать ей прямо в лицо, какая она неблагодарная дрянь. Мо гордость не позволяла мне этого сделать. «Если хочет, пусть уходит; одним ртом меньше», — наконец, решила я. И сразу полегчало.
Конечно, Станислав виделся с дочкой. Он часто исчезал из дома на несколько часов, но никогда не рассказывал, где бывает. Иногда я задумывалась, сказал ли он Соне, что она ему родная. Собственно говоря, была уверена, что сказал. По крайней мере после того, как она убежала из дому. При одной мысли, что эта мерзавка знает теперь, всю правду, мне становилось не по себе. И я ненавидела ее еще больше.
Прошли годы. Станислава уже давно нет в живых. Он умер от травм через несколько дней после того, как его зверски избили какие-то подонки. С тех пор как мужа нет, наш дом и хозяйство пришло в упадок. Теперь там живут Катерина с мужем. Оба пьют и выносят из дому все, что пока еще осталось. Как известно, ничто для человека не проходит бесследно.
Я прожила не безгрешную жизнь, наверное, поэтому судьба от меня отвернулась. Год назад я тяжело заболела. Опухоль оказалась злокачественной; так что, несмотря на риск, мне пришлось согласиться на операцию. Теперь за мной ухаживает Соня. С тех. пор как она забрала меня из больницы, прошло два месяца, и за это время Катя ни разу меня не навестила. Как видно, дочери всё равно, что со мной случится. Только я не ропщу, Доброта и забота, которыми меня окружила Соня, многое изменили в моем характере. Часто, лежа ночами без сна, вспоминаю о былых ошибках. Увы, многие уже не исправить. А главное — нельзя попросить прощения у Станислава. Ведь он так и не узнал, что мы с Сонюшкой помирились. И теперь уже не расстанемся никогда. До самой моей смерти…