Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Все временно.

Вся моя жизнь состоит из осколков фраз, из непонятных предложений, слов, нервных, иногда даже злых, перечёркиваний красивых, но неудачных, как говорит хозяин, мыслей. Я видела всё: любовь, заботу, ненависть, неуважение, балабановскую серую Россию начала 90-х, воодушевляющую природу, дарующую спокойствие, видела маленьких людей, сильных людей, живых, мертвых, людей, которые и правда когда-то существовали, людей выдуманных, таких людей, которые поражают своей бешеной энергией, огнем в глазах, умом, чувствованием мира. И наоборот. Людей, отталкивающих своим каменным сердцем, желанием вызвать жалость у других самыми противными способами. Вызвать жалость, чтобы получить то, что хочешь. Таких людей персонажей прописывал мной с глухой раздражимостью в сердце. На его лице ни одна мышца не дергалась, но я чувствовала, как он по-особенному, совсем не нежно, вдавливал меня в лист бумаги, чтобы я выдавила черную закорючку, которая в итоге превратится в слово «Жалость». Моя задача состоит в том

Вся моя жизнь состоит из осколков фраз, из непонятных предложений, слов, нервных, иногда даже злых, перечёркиваний красивых, но неудачных, как говорит хозяин, мыслей. Я видела всё: любовь, заботу, ненависть, неуважение, балабановскую серую Россию начала 90-х, воодушевляющую природу, дарующую спокойствие, видела маленьких людей, сильных людей, живых, мертвых, людей, которые и правда когда-то существовали, людей выдуманных, таких людей, которые поражают своей бешеной энергией, огнем в глазах, умом, чувствованием мира. И наоборот. Людей, отталкивающих своим каменным сердцем, желанием вызвать жалость у других самыми противными способами. Вызвать жалость, чтобы получить то, что хочешь. Таких людей персонажей прописывал мной с глухой раздражимостью в сердце. На его лице ни одна мышца не дергалась, но я чувствовала, как он по-особенному, совсем не нежно, вдавливал меня в лист бумаги, чтобы я выдавила черную закорючку, которая в итоге превратится в слово «Жалость». Моя задача состоит в том чтобы давать хозяину возможность создавать из моих чернил что-то прекрасное и что-то душу греющее, что-то, что высвободит из черепной клетки человека осознание собственной важности или идеи, которые будут светить на жизненном пути.

Бывало хозяин вскакивал поздно ночью и записывал мной какие-то обрывки фраз. Однажды он привстал, полупроснувшись на кровати, в темноте начеркал на листке фразу: «все временно» на тридцатой странице книги, которую он тогда читал. Утром он перечитывал эту фразу часа два, держа меня в руке, но так и не начал писать. Он не понимал, что это значит. А я, предмет, который знает только то, что пишет хозяин, тем более не понимала, что это.

Вечером хозяин забежал ко мне в комнату, схватил с полки один из своих ежедневников, затем меня. Своими костлявыми длинными пальцами он отыскал в ежедневнике пустую страницу. Написал: «Помни, все временно. Даже мы». Следующие слова я выдавить из себя не смогла, оставила лишь царапину на бумаге. Хозяин выкинул меня и взял другую ручку. В этот момент я поняла, что и правда, все временно. Даже я.